Шерше ля фарш

Неброское, но исключительно элегантное белое платье для себя и точно такое же, только жемчужно-серое, для меня Трошкина шила сама – она умеет.

Мне чрезвычайно нравилось то, что у нее получалось: наряды наши выглядели очень достойно благодаря отменному качеству шелка и безупречности линий. Прически под них планировались тоже простые и элегантные: аккуратный узел на затылке у меня и такой же узел плюс мелкие живые розы в нем – у Алки. А вот обуть подруге предстояло белые шпильки, а мне, чтобы не нависать над невестой, балетки на плоской подошве.

Милые девичьи посиделки прервал Зяма, по-свойски вломившийся в квартиру со словами:

– Алка, я вернулся, ты рада?

Алка безусловно была рада, так что мне пришлось ретироваться – не смотреть же, как они целуются и обжимаются.

К тому же я просто не могла слышать, как Трошкина называет Зяму «мой пупсик».

Во-первых, из них двоих миленькая маленькая куколка – это сама Алка.

Во-вторых, почти двухметровый накачанный Зяма с сокрушительным обаянием матерого суккуба – и чей-то там пупсик?! Обхохочешься.

Я оставила парочку без помех и зрителей наслаждаться обществом друг друга, но Зямино представление о полноценном наслаждении включало также плотный ужин, поэтому очень скоро братец прибежал домой и прямо с порога поинтересовался:

– Чем сегодня кормят?

– На выбор – лабутены, ламборджини, лобиани, – сообщила я, выходя из своей комнаты.

– Мне всего и побольше.

Зяма сначала потер руки, потом помыл их, потом запустил в тазик с пирогами:

– Умммм! Это что-то грузинское? Тематический ужин?

Я кивнула.

В свадебное путешествие молодожены собрались в Тбилиси. Папуля заранее начал заботливо адаптировать их к местной кухне.

– Ха хафи? – спросил братец с набитым ртом.

«А запить?» – перевела я.

Налив прожоре мацони, я решила, что хватит за ним ухаживать, как будто я закрепощенная женщина Кавказа, и ушла к себе, но в одиночестве не осталась, потому что ко мне явилась мамуля.

– Дюша, дочь моя, умеешь ли ты хранить секреты? – интригующе спросила она.

– Смотря какие, – молвила я уклончиво, но честно.

В самом деле, если враги будут пытать меня, требуя выдать им тайну фотосинтеза или закон Ома, они от меня точно ничего не добьются.