Помеха справа

– Ну, я тебе сейчас!

Формулировка грешила неточностью, но Василий, похоже, прекрасно понял, что его ждет, и резко сменил курс, повернув на девяносто градусов от крыльца, к которому собирался причалить.

По морю-луже прошла волна, покачнувшая большую ветку, – ее муж нашей управдомши Марины Семен Петрович заботливо воткнул в колодец ливневки, с которого водой выбило крышку.

Ветка пошатнулась, листья на ней затряслись.

Василий заметил это движение и, видимо, расценил его как призыв.

Он сменил репертуар, лирично запел:

– Бе-елая бере-оза… под моим окно-ом… – и рывками, качаясь под действием принятого на грудь, пошел к воспеваемой «березе».

– Стой! Куда ты, дубина?! – рявкнула с крыльца, как с трибуны, Катерина.

– Эх, дуби-инушка, ухнем! – грянул Василий.

Дотянулся до дубинушки-березушки, широким жестом обнял ее, и да, ухнул!

– Там же люк, придурок! – взвизгнула Катька. – Ой, ма-а…

Закачалась, медленно поплыла по волнам освобожденная из плена люка ветка. Василий, занявший ее место, на секунду скрылся под водой, но тут же вынырнул и захрипел.

Меня обдало ветром: Колян сорвался с места, выскочил из квартиры, запрыгал вниз через две ступеньки.

Так и побежал в мягких домашних тапках из овчины, сообразила я, машинально отметив отсутствие грохота, который должны были бы производить гигантские шаги супруга.

– Что? Что случилось?! – прибежал из своей комнаты сын – на голове наушники, на лице испуг.

– «Варяг» тонет, – пробегая мимо него (и тоже в тапках), коротко ответила я и выскочила за дверь.

– Мам, ты совсем с ума сошла? – вдогонку поинтересовался непочтительный отпрыск.

Я сказанное им запомнила и даже успела, пока бежала вниз, сделать правильный вывод: так-так, значит, сынок считает, что обычно его любимая мама слегка не в себе! Ладно, проведем воспитательную беседу.

Потом. Когда предотвратим затопление «Варяга»…

Но принять участие в экстренных спасательных работах я не успела. Опоздали даже Колян и Катерина, бросившаяся с крыльца, как ее тезка, героиня пьесы Островского, с утеса.

Рыжая собака, названная Анжелой, опередила всех.

Когда я вылетела из подъезда, затормозив на крыльце у захлестываемой волнами нижней ступеньки, Василий уже отдалялся от невидимого теперь люка малым задним ходом, буксируемый вцепившейся в его куртку собакой.

– Р-родненькие вы мои! – причалив к крыльцу, захрипел спасенный и полез обниматься почему-то к Коляну, игнорируя собственную супругу.