Помеха справа

Бедная женщина!

К вечеру погода испортилась, полил дождь, да такой сильный, что промятая колесами лужа под воротами, на выезде со двора, превратилась в славное море – священный Байкал, свободно раскинулась вдоль и вширь и даже залила первую ступеньку крыльца.

Колян, опасливо поглядев в окно на это безобразие, спросил дрессированный ИИ в своем смартфоне:

– Сири, какой прогноз погоды на завтра?

– Завтра днем будет преимущественно ясно, солнечно, воздух прогреется до двадцати двух градусов, – немного подумав, жизнерадостно ответила виртуальная помощница.

– Можешь называть меня Повелитель, – услышав позитивный ответ, благосклонно разрешил Колян.

– Хорошо, я буду называть вас Повелитель, – сговорчиво согласилась Сири и, подумав, подхалимски добавила: – Повелитель – красивое имя.

– Сири, я твой отец! – откровенно наглея, заявил Колян.

– И мы будем вместе править галактикой! – радостно подхватила подлиза-Сири. – Как отец и интеллектуальная система!

– Вообще-то он МОЙ отец! – ревниво напомнил Коля-младший.

– Третьим будешь, – успокоил его отец и повелитель.

– Короче, вы на троих распатроните галактику, – хмыкнула я.

И подумала, что надо бы выяснить мое место в этой иерархии. Я при таком раскладе буду мать и повелительница – или так, пятое колесо в космической телеге?

Непогода прозрачно намекала, что надо бы пробираться в высшие эшелоны власти: в низших всем, кроме рыб и жабродышащих, в ближайшее время будет некомфортно.

– Очередной великий потоп! – встав рядом со мной у окна, прокомментировал происходящее за бортом Колян.

Дождь лупил по моревидной луже, та волновалась, шла рябью, как змеиная шкура. Зрелище завораживало.

– О! Ты слышишь? – муж сунулся ближе к стеклу и приоткрыл оконную раму.

Вместе с водяной пылью в помещение проник мужественный голос:

– Врагу-у-у не сдае-отся наш го-ордый «Варяг»!

Не попадая ни в ноты, ни в ритм дождя, барабанящего весьма энергично, из-за угла выплыл Василий Челышев.

– Набрался, – резюмировал Колян.

– Во всех смыслах, – поддакнула я.

На ногах у Василия были резиновые сапоги, но он то и дело загребал ими воду. Куртка с капюшоном, в нормальном состоянии серая, потемнела – промокла насквозь.

Колоколом бумкнула железная дверь подъезда.

– Ах ты ж, гад! – громко и почти восторженно вскричал женский голос.

Пение Василия достигло слуха его супруги Катерины.