Кактус Нострадамуса. Ванна с шампанским.

Зеваки, скопившиеся у ресторана на площади, оборачивались и массово мигрировали к месту нового шоу.

Злой как собака Анджело Тоцци, закончив сумбурный разговор с невнятно изъяснявшимися болванами, стукнул по металлическому боку «Скорой», отвернулся от покатившего по улице фургона и уперся сердитым взглядом в восковое чело Муссолини.

Политик со спорной репутацией в данном скульптурном воплощении был полномасштабно подмочен и восседал под плачущим лимонным деревцем в разбухшей деревянной кадке в оригинальной компании Пульчинеллы, Мефистофеля и Наполеона Бонапарта.

Заинтригованный Анджело двинулся вдоль нестройного ряда разношерстных героев, но далеко не ушел.

На пятом шаге он поймал левым глазом яркий солнечный зайчик, машинально нашел глазами бликующую поверхность – и обмер, узнав массивную золотую запонку с вензелем Карло Греко.

Кое-как собрав вещички, я составила послание Зяме:

«Вы медлили восстать. Расстанемся от слабости грешного демона утром. Не бойся головы! Америка».

– Ничего не понимаю! – призналась Вика, нервно повертев в руках мою записку.

– Так и задумано, – я забрала у нее бумажку и аккуратно сложила ее вчетверо. – Если бы все всё понимали, какой это был бы секретный язык? Главное, что Зяма поймет.

– А что он поймет? – встряла в разговор Настя, выпустив ручку дорожной сумки.

Я осознала, что надо все им объяснить, иначе мы так и будем стоять в коридоре с толпой чемоданов, как три пастушки в окружении овечьего стада.

– Ладно, смотрите, все очень просто, – я снова развернула бумажку.

– Что подобрать?!

Баранов сделалось на пару больше, а пастушка осталась в гордом одиночестве.

– Вы в школе учились? Антонимы – это слова, противоположные по значению. Чистый – грязный, умный – глупый! Ясно?

– Пасмурно! – бойко откликнулась Вика.

– В смысле?

– В смысле, ясно – пасмурно! Антонимы!

– Молодец, садись, «пять», – я потыкала ногтем в бумажку. – Начнем с подписи. Меня как зовут? Индия.

– Да уж, не повезло, – поцокала языком Вика. – Сочувствую! Я тоже очень переживала, что меня назвали Викторией. Фактически, машина «Победа» – моя тезка!

– А мне каково? Меня мои зарубежные друзья называют «Анестезия», как наркоз, представляете? – вставила свои три копейки Настя.

– Не отвлекайтесь, а? – с трудом сохраняя терпение, попросила я. – Итак, я – Индия. Подбираем противоположное – получается Америка.

– Почему? – пытливо спросила Вика.