Кактус Нострадамуса. Ванна с шампанским.

Короче, от идеи с разбегу захоронить покойника в кузове мусороуборочной машины я отказалась и понадеялась, что проявленное мною благородство мне зачтется.

Несмотря на то что торговые ряды с площади уже убрали, народу на Кампо ди Фьори было много.

Полотняные шатры откочевали к стенам зданий и теперь укрывали от солнца многочисленных посетителей кафе и ресторанов. По открытой части площади сплошным потоком шли туристы. Шарканье обуви и ровный гул голосов время от времени перекрывали выкрики тех, кому было особенно весело.

Я с завистью косилась на пребывавших в лени и праздности граждан за столиками.

Эх, если бы не приблудный труп, мы бы сейчас тоже безмятежно вкушали итальянскую жизнь в ее лучших гастрономических проявлениях: остро пахнущую зелень из бочек, помидоры черри с лотков на площади, сыр из больших стеклянных банок…

И вино по два евро за бутылку из плетеных корзин, которые будто сами путаются под ногами у покупателей маленького магазина!

И кривобокую пиццу, сочетающую в пасторальной гармонии хрустящее тесто и размятые помидоры!

И горячую, с богатыми залежами сыра, обильно кровоточащую мясным и томатным фаршем, лазанью, при виде которой мой желудок умиленно екает, а рот наполняется слюной! И суп из бычьих хвостов, и жаренные в кляре цветки тыквы!

Я сплюнула на брусчатку кипящим ядом и взяла себя в руки.

Не до еды нам сейчас и не до отдыха!

– Куда его? – Запыхавшийся Зяма притормозил и огляделся.

– Вон в тот уголок, – подсказала я.

Мы закатились в тихий угловой куст, поблизости от которого совсем недавно велась какая-то лоточная торговля.

Там сиротливо валялись пустые деревянные ящики, картонки и раздавленные пластиковые стаканчики. С одной стороны угол огораживала увитая цветущей зеленью решетчатая стенка террасы уличного кафе, с другой – переносной стенд-раскладушка, прикованный за ногу цепью к чугунному столбику. Текст объявления на стенде был размашисто начертан красным мелом – по-итальянски, так что мы его не поняли.

Мы взяли два ящика, перевернули их, установили в углу. На один пересадили из коляски «мексиканского хилера», на втором разложили наши гербарии. Подобрали с асфальта картонку и моим черным карандашом для глаз размашисто начертали на ней: todo por $ 100.

– Это адски дорого – по сто баксов за пучок лебеды! – поежилась простушка Настя. – Никто не купит!

– На то и расчет, что торговца нашего никто не станет беспокоить, – объяснила подруге смышленая Вика.