Кактус Нострадамуса. Ванна с шампанским.

«Баббана» так «Баббана», мне все по барабану, – уныло срифмовала я.

Покойника нам «подарили» хоть и небольшого, но пафосного: товарищ был в модном костюме, в ручной работы штиблетах и с дорогими аксессуарами. Однако его привычка к дорогим вещам вряд ли обязательно должна распространяться и на жизнь после смерти. Обойдется «Баббаной», не «Кадиллак» же ему для перевозки покупать!

– Или нет! – с неожиданным энтузиазмом вскричал вдруг Зяма. – Возьмем лучше это!

Он козликом перепрыгнул через шеренгу чемоданов и выдернул из строя во втором ряду большую стеганую сумку-холодильник.

– Ты посмотри, он с термослоем внутри! – заговорщически подмигнув мне, тоже срифмовал братишка.

Я поняла ход его мыслей и признала, что идея так же хороша, как и рифма. В термосумке наш основательно охлажденный покойник выдержит многочасовое путешествие даже в жару.

– Берем!

Презрев претенциозную «Баббану», мы купили скромную безымянную термосумку и вернулись в отель.

Администратор на ресепшен отеля посмотрел на нас с возросшим интересом.

Еще бы!

Только вчера мы прикатили в гостиницу большой черный чемодан, нынче утром пригнали такой же большой расписной, а теперь, спустя всего час, притащили еще и сумку!

– Очевидно, мы производим впечатление выдающихся шопоголиков, – шепнула я Зяме.

– Ничего, это вполне укладывается в русло легенды о диких русских, воспринимающих Италию как мекку модных распродаж, – успокоил меня брат.

Мы шустро проскакали по коридору к своему номеру и замерли на пороге, увидев, что дверь в него приоткрыта.

Зяма побледнел и прижал к себе термосумку так крепко, что она озадаченно крякнула.

Перед моим внутренним взором промелькнули голые пятки разутого и раздетого нами жмурика, улепетывающего из застенков холодильной камеры на вольную волю.

Я потрясла головой, толкнула дверь, шагнула в номер – и сразу же поняла, что мимолетная мечта о том, чтобы приблудный труп сам собою куда-то делся, разумеется, не сбылась.

Наоборот!

На коврике у открытого холодильника лежало еще одно тело! На сей раз – женское.

– Чемоданов не напасешься! – брякнула я в сердцах.

Зяма посмотрел на тело поверх моего плеча, втолкнул меня в номер, прикрыл за нами дверь и только после этого сказал:

– По-моему, она живая.

Он присел на корточки рядом с то ли живой, то ли мертвой красавицей и проверил ее пульс.

Я не стала напоминать, что обычно для этой цели щупают руку, а не ногу.