Тридцать четыре ёжки для Кощея. Книга третья. В погоне за женихом

– Цветана? – недоверчиво окликнула она подругу.

Чуть заслышав голос Болонки, зазнайка обернулась и потрясённо впилась в неё взглядом. Маришка с замиранием ждала ответа подруги, а та растерянно смотрела на неё и недоверчиво хлопала глазами.

– Цветана, это же я, Маришка. Ты не узнаешь меня?

Упомянутая подруга прокашлялась, стряхивая с себя задумчивость, и после короткой паузы ответила:

– М-мы с вами незнакомы.

Болонка покраснела от обиды и увесисто топнула ногой.

– Я думала, мы подруги!

– Не мели чушь! Я вижу тебя впервые, – сердито мотнула головой Цветана.

– Впервые? Впервые! – кинулась к ней бывшая подруга.

Со всей своей неуклюжестью она обежала старцев, ни разу не запнувшись о длинный подол платья, увернулась от рук Яна, собиравшегося её схватить, и почти добралась до прорехи в кустах, но тут везение отвернулось от неё. Князь переместился за её спину и, быстро перехватив за талию, властно прижал к себе. Ничто в нём не выдавало брезгливость. Вид у него был до невозможности достойный, будто для него было высочайшей честью обнимать обезображенную магией Маришку.

«Ежки-матрешки! Вдруг он до кучи и женится на ней?» – проскользнула в моей голове непрошенная ужасающая мысль. Помоги, Луноликая! Ведь мне потом объяснять Петрухе, почему княже увёл его зазнобу.

– Отпустите меня! – подпрыгивая на месте, потребовала Болонка.

Возможно, дело было в том, что она не знала, в чьих объятьях находилась. Обернуться она так и не соизволила. Её внимание было полностью сосредоточено на бывшей подруге.

– Не подпускайте ко мне эту бешеную! – верещала Цветана, даже не помышляя о бегстве.

Нервно дёргая себя за рыжие локоны, обрамлявшие лицо, она кричала и притопывала на месте. Логично, что сгустившиеся над Кощеями тучи пришлось разгонять самой свахе. Её подопечные – ей их и успокаивать.

– Девушки, где ваше воспитание? – раздражённо сложила она на груди руки.

Обычно её строгий тон пугал Ежек, но не в этот раз. Пристыдить подопечных не получилось. Брыкающая Маришка стремилась к Цветане, а та умоляла защитить её от обезумевшей твари.

– Кто из вас желает покинуть отбор? – настоятельно поинтересовался Агнехрон.

Золотые слова. Его нарочитое равнодушие напугало девушек не хуже злобного сопения свахи.

– П-простите меня, – стряхивая с себя оцепенение, запинаясь, пролепетала Болонка.

Опустив покаянно голову, она лицезрела на своей талии мужские руки и наконец соизволила посмотреть, а кто, собственно, вздумал её обнимать.