34 ёжки для Кощея. В погоне за женихом

Тот вцепился в него мертвой хваткой. Я, было, кинулась на подмогу к любимому, но меня остановил его оглушительный вопль:

– Не подходи! Стой, где стоишь, Мирослава!

Морщась от боли, Елисей отодрал от себя Зиги. Встряхнул его. И брезгливо швырнул на землю. Питомец с легкостью приземлился на четыре лапы. Оставить на королевиче отпечатки своих когтей Зиги показалось мало. Оскалив зубы, он с плотоядным прищуром взглянул на королевича. Явно примерялся, куда лучше его цапнуть.

– Довольно с меня тебя и твоего блохастого скунса Мирослава! – разразился гневной тирадой Елисей, с опаской поглядывая на Зиги.

 – Забирай его и уходи.

– Вовсе он не блохастый! – машинально вступилась я за пушистого друга, но королевич не стал меня слушать и демонстративно повернулся к Савине.

– Клянусь своей честью, царевна Савина, подобное больше не повторится. Впредь я буду верен вам, – торжественно произнес он.

До глубины души, пораженные его словами, мы с подругой одновременно удивленно воскликнули:

– Мне?

– Ей?

Хотя какой там – удивленно.

Меня словно огрели чугунком по голове.

– Конечно, Савине, а кому еще?

На лице Елисея читалось неприкрытое недоумение.

– Любишь ты меня, а в верности клянешься ей?! – грозно двинулась на него.

– Мира, ты, безусловно, славная, красивая девушка, но нам с тобой не суждено быть вместе, – отступая, нервно бормотал королевич.

– Сла-авная? Краси-ивая значит?– сладко улыбаясь, протянула я.

– Славная и очень-очень красивая, – зачастил королевич, испуганно поглядывая на меня.

– Тогда ладно, – смилостивилась я. Елисей шумно выдохнул и посветлел лицом. – Осталось лишь понять, что нам мешает, не медля пожениться.

Не знаю, что я такого сказала, однако ни с того ни с сего Елисей зашелся в диком приступе кашля.

Естественно, я кинулась к любимому, но тут в моем кармане затренькало переносное зеркальце и пришлось остановиться, чтобы ненароком не ответить на звонок.

Редкий артефакт связи матушка мне подарила перед отъездом в школу колдовства.

Правда, у подарка был неказистый видок. Зеркало было большим и увесистым, в деревянной, обшарпанной оправе. Но! Несколько простых заклинаний, которые я освоила в первый месяц в школе, – и у меня появилось новенькое компактное зеркальце для связи, которое в данную минуту трезвонило, не умолкая.

– Мирослава! – донесся из кармана строгий голос матушки, который должен был призвать меня к порядку. Да вот только, я не хотела ни призываться, ни отзываться.