Зима в ноябре

– Ну, ежели посекретничать, то пущай дрыхнет. – шишига поставила перед Оней паром исходящую чашку, разломила напополам румяный хлебный кругляш.

– От чая не откажусь, – поблагодарила бабка и принялась разматывать пушистую шаль. – Хорошо у тебя здесь! Тепло, спокойно. Будто не случилось ничего.

– Ты о морозе? – догадалась хозяйка. – Я сразу смекнула – неспроста он на землю лёг. Раньше срока Мара каргой обернулась.

– Каргой?

– А то ты не знаешь. – шишига взглянула удивлённо. – Есть годы, когда особо лютует зима, поворачивается к миру безжалостной своей стороной.

– Вот и теперь обернулась… – голос у Они дрогнул. – И всё из-за нас!

– Не надо, Оня. Не наговаривай почём зря. Не из-за нас это – из-за одной глупой ослицы!

– Зачем ты так на Аннушку!

– А как прикажешь ещё? О чём думала, когда прятала дочь? Чего хотела добиться?

– Сберечь хотела, оградить. Но не вышло. – расстроенно прошептала Оня.

– Вот так да! – охнула в ладошку шишига. – Думаешь – она? Мара?

– Уверена, что она. Почти уверена. – бабка отхлебнула золотистого напитка и покивала. – Люблю капорский чай. Он душу согревает.

– Оня! – шишига придвинулась поближе. – А если кто другой в этом деле замешан? Если и Мара не знает, где теперь кроха? Вот и разошлась оттого! Разозлилась!

– Да кто другой решится на такое? Ладушка ведь зачуровать может. Или обратить в кого… не со зла, а случайно.

– То Анне своей скажи!

– Да говорила! Уж столько раз говорила! Не я одна.

– И что теперь?

– Не знаю, шиша! К тебе вот крюк сделала, совета спросить.

– Из меня советчик, что из Лиды грибник. – шишига прислушалась к чему-то и зычно проорала. – А ну, вон пошли! Просейте муки под новую закваску! Чтобы как воздух стала. Иначе…

Моргульки резво прыснули прочь – копытца протопотали совсем рядом и стихли.

– Взяли манеру подслушивать.

– Да все и так знают. В деревне разве скроешь секрет.

– А знают и ладно. – отмахнулась шишига. – Я тут про Тоську подумала. Она же сейчас на обратке?

– На ней. – подтвердила Оня. – И Тимка там.

– Опять разругались с Анькой? Давно ушёл? Знает про Ладу?

Но Оня лишь развела руками в ответ.

– Хорошо, что Тимофей у сестры, – неожиданно объявила шишига. – Боюсь я за Тоську. Сильно боюсь.