Моя

Жертва начала неожиданно резко брыкаться, показывая несоизмеримую с хрупким телом силу, непроизвольно дотрагиваясь до его паха, распаляя и без того едва сдерживаемое желание. Но он был сильнее. И опытнее. Повалил на пол, не давая возможности крикнуть, зажимая рукой и рот, и нос. Вскоре с ужасом понял, что жертва уже не сопротивляется, а бьется в конвульсиях, задыхаясь. Пришлось ее перевернуть, зафиксировать руки надо головой и сделать то, что он никогда и ни с кем не делал – прижаться губами к губам, чтобы освободить свою руку и дать ее возможность вздохнуть хотя бы носом.

Она с шумом втянула воздух, дернула головой, но он уже успел достать шприц. На миг замер, наслаждаясь непривычным ощущением – первым в своей жизни сладким поцелуем, а потом, поцеловав в засос, воткнул тонкую иглу в плечо. Жертва взвизгнула, выгнулась дугой, пытаясь отбиться, а он все продолжал целовать, наслаждаясь вкусом и ощущениями. Вкусом… она пила недавно кофе. Он обожал кофе.

Вскоре сопротивление начало ослабевать, отчаянные рывки становились все слабее, и это приносило долгожданное удовлетворение, – на миг показалось, что жертва расслабилась, поддалась, принимая его таким, какой он есть.

И уже совсем потеряв способность сопротивляться, тихо застонала, словно признавая его власть.

Он слегка отстранился, чтобы удостовериться – спит, и невольно залюбовался припухшими от его поцелуев губами, растрепанной прическе, капельками слезинок на щеках. Рука скользнула по едва вздымающейся груди и самопроизвольно опустилась ниже, между ее ног.

Ладонь задела его набухший член, и он не сдержался, приподнялся, привычным движением расстегнув ремень, сжал свою плоть и начал ритмично двигать рукой, доводя себя до экстаза, не сводя глаз с ярких припухших губ.

Оргазм пришел почти сразу, но почему-то от приятных мгновений стало только хуже – собственные действия вызвали волну отвращения. Ну не здесь же, не так. Не с ней…

Он поднялся, достал из своей сумки влажные салфетки, с омерзением вытер руки.

Постарался собрать сперму с трусов, потом завернул все в валявшуюся в мусорной корзине бумагу и спрятал обратно в сумку. Вытер руки еще раз, потом еще, и снова в свою сумку. Осторожно, непривычно для себя бережно поднял безвольное тело, пристроил поудобнее на руках, зажал в ладони ее тонкий клатч, потерянный в борьбе и, глубоко вздохнув, ринулся из кабинета.

Быстро вышел через черный ход, с облегчением не увидев ни одного сотрудника возле открытых дверей.