Апостолы Революции. Книга первая. Лицедеи

Он услышал, как захлопнулась дверь, за которой тут же раздался громкий голос консьержа, отдававшего распоряжения.

– Сен-Жюст, – протянула Элеонора, широко улыбнувшись. – Кто бы мог подумать! Если бы вы знали, сколько раз я просила своих друзей из Конвента познакомить нас! И неизменно получала отказ. И вот теперь такая встреча! Право, я готова простить вам мой арест!

– Похоже, вы спутали Консьержери со светским салоном, гражданка, – грубо проговорил Сен-Жюст, разозленный вмешательством Бо и неуместной радостью Элеоноры.

– Ошибаетесь, гражданин Сен-Жюст, – серьезность утончила правильные черты ее лица, сделав их более резкими, – я понятия не имею, почему я здесь, и очень надеюсь, что вы удовлетворите мое любопытство. Впрочем, могу вас уверить, надолго я не задержусь, так что, как вы верно заметили гражданину консьержу, у вас мало времени.

– Вы пробудете здесь ровно столько, сколько мне нужно.

Она снисходительно улыбнулась.

– Очень скоро, гражданин член Комитета общественного спасения, голос, более влиятельный, чем ваш, заговорит, и вам придется подчиниться.

«А вот это уже интересно», – с удовольствием отметил Сен-Жюст. Агент оказался прав: она сама раскроет свои высокие связи, когда будет требовать освобождения. Что ж, в добрый час.

– И чей же это голос? – поинтересовался он.

– О-о! – интригующе протянула она. – Оставим сюрприз на десерт.

Черт бы ее побрал! Он поднялся и прошелся по комнате. Шаги эхом отталкивались от пустых стен. Пора кончать с этой комедией.

– Имя, возраст, род занятий? – спросил Сен-Жюст, делая короткую паузу между каждым словом.

– А вот и допрос! – радостно воскликнула Элеонора. – Где же секретарь? Кто будет записывать мои ответы?

– Ваше имя, гражданка? – спокойно повторил он.

Зеленые глаза по-кошачьи сузились.

– К чему нам лишние уши, не так ли? – продолжала она тем же задиристым тоном. – К чему напрасно марать бумагу? Поговорим без протокола, верно, гражданин Сен-Жюст?

Он терпеливо ждал, пока она выговорится, и повторил вопрос.

– Элеонора Франсуаза Плесси. Тридцать два года. Не верите? – усмехнулась она, поймав его удивленный взгляд. – Зачем мне обманывать вас в такой мелочи? Припасем изысканную ложь для более серьезных случаев.