Катенька

Катенька

Яна Александровна Немцова

Крепостная Катя, воспитанница гувернантки семьи Булгариных, растет вместе с барином Глебом Федоровичем. Они с детства любят друг друга. Но сбыться их счастью не суждено.После смерти Глеба его матушка, Ольга Дмитриевна, винит Катю в случившемся и желает наказать. В этом ей помогает давний сосед, Константин Романович, прибывший из далекой Франции. Он убеждает барыню, что ненавистной девке хуже наказания, чем отправить ее на чужбину, не найти.Для Кати разлука с любимым и памятными местами действительно хуже смерти.

Ее единственное желание – вернуться домой к любимому Глебу. Что ждет Катю в Париже? Удастся ли ей пройти все испытания и вернуться домой, вы узнаете, прочитав роман.

Яна Немцова

Катенька

Пролог

Заснеженный двор имения Булгариных занимали экипажи всех мастей – и попроще, и совсем уж неприлично роскошные. Как в народе говорится, каковы сани, таковы и сами. Карета Константина Романовича остановилась возле парадной лестницы.

В ярко освещённых окнах мелькали фигуры гостей. «Как удачно сложилось», – подумал он, радуясь, что не смутит давнюю соседку внезапным визитом, застав её совсем уж врасплох. В этот декабрьский вечер Ольга Дмитриевна затеяла шумный приём.

Опираясь на любимую трость, Константин вошёл в просторную прихожую. Из парадного зала лились музыка, смех и гул разговоров. На лестнице стояла барыня, а подле топталась встрёпанная девка. Ничуть не изменилась соседка – статная, гордая, словно пронеслись мимо неё года, что он провёл на службе, даже седины в волосах не прибавилось.

– Ленивая дрянь! – бранила она девку, показавшуюся вдруг смутно знакомой. – В доме полно гостей, а у нас пыль повсюду!

Бедняжка без слов заслонилась ладонями, и крепкие оплеухи посыпались на её голову одна за другой. Тут-то Константин Романович и признал Катю, что с детства при Глебушке, сыне Ольгином, была. Вместе, как ниточка с иголочкой, ходили. Уж два года минуло со дня, как Глеба не стало, а он только теперь сподобился вернуться на родину из далёкой Франции и навестить соседку, похоронившую единственного ребёнка – сердце своё и душу.

– Молчи! Молчи, змея! Слово только поперёк мне скажи, велю сорок плетей отсыпать.

– Ольга Дмитриевна, – окликнул он.

– Ах, Константин Романович, вот это удивление! – всплеснула та руками и поспешила спуститься к новоприбывшему гостю, тихо и страшно шепнув Кате: «Прочь поди».