Апостолы Революции. Книга первая. Лицедеи

Она ломала комедию, он это понял сразу же, как понял и то, что потерял эту женщину. Элеонора ясно дала понять: либо она немедленно выходит из тюрьмы, либо говорит ему «прощай». Но не это волновало его. Кого она выгораживает и почему? – вот вопрос, который приобрел для него первостепенную значимость. Он интересовал его даже больше вопроса о том, что именно она успела рассказать о его делах.

Элеонора молча сидела на стуле, сложив руки в замок на коленях, и ждала, не спуская внимательного взгляда с любовника.

Барер вышагивал по комнате, заложив руки за спину и опустив голову. Молчание, воцарившееся в пустом холодном пространстве, длилось целую вечность. Наконец, он остановился и, повернувшись к ней, проговорил:

– Я буду с тобой откроверен, Элеонора.

Страх победил, заключила молодая женщина и почему-то улыбнулась.

– Я уверен, что твой арест имеет целью нанести удар по мне.

– В самом деле? – удивленно спросила она.

– Стечение обстоятельств, – уклончиво ответил он.

– А именно? – осторожно уточнила она. В конце концов, ей тоже хотелось кое-что у него узнать. Если Шарль, действительно, работал на Барера, являясь при этом шпионом роялистов, кому, как не самому Бареру, подтвердить или опровергнуть это предположение!

– Длинная история, – отмахнулся Барер. Он присел на край стола, возвышаясь над молодой женщиной, подобно ворону, сходство с которым придавал наброшенный на плечи черный плащ.

– У меня достаточно времени, чтобы выслушать даже очень длинную историю, – усмехнулась она.

– Ты и без того знаешь слишком много, – ответил Барер.

– Неужели ты являешься тайным агентом английской разведки?! – она нарочно произнесла эти слова с театральным ужасом, призванным подчеркнуть иронию. Но получилось не очень удачно.

Барер не засмеялся, его острый взгляд готов был пронзить ее насквозь.

– Ты отдаешь себе отчет, с кем говоришь? – произнес он строго и очень спокойно.

Элеонора расхохоталась.

– Ага, попался! Я так и думала!

Но ее попытка свести все к шутке не удалась. Она затронула слишком опасную тему, могущую стоить головы как шутнику, так и объекту насмешки.

– Ты сумасшедшая, – констатировал Барер со злостью.

– С каких это пор ты разучился шутить, Бертран? – с досадой спросила Элеонора.