Апостолы Революции. Книга первая. Лицедеи

– И? – нетерпеливо спросил Барер и, не получив ответа, взмолился: – Жак Луи, прошу тебя, у меня мало времени! Через пятнадцать минут начинается заседание Конвента. Скажи, что у тебя?

– Да… – рассеянно пробормотал Давид. – Да… Плесси… Она в Консьержери. Арестована революционным комитетом секции Братства. Приказ исходил из Комитета общественного спасения. Во всяком случае, так сказано в регистре. Самого приказа я не видел, кем подписан, неизвестно. Ее досье пусто, – он помедлил. – Послушай, поскольку тут замешан твой Комитет, думаю, лучше тебе самому уладить дело.

«Все верно, – подумал Барер. – Узнав, что приказ пришел с самого верха, Давид умывает руки».

– Конечно, – согласился он. – Ты прав. По крайней мере, теперь я знаю, где она. Спасибо.

– Да не за что! Ладно, я пойду… – Давид ощущал неловкость, ему хотелось поскорее покинуть эту комнату, свидетельницу утомительных дней и беспокойных ночей.

Шум и суета зала с зелеными шторами вновь накрыли их. Давид уже хотел попрощаться, когда к ним подошел Сен-Жюст и, коротко поприветствовав живописца, обратился к Бареру:

– Меня сегодня не будет на заседании Конвента. Надо срочно заняться поставками в Рейнскую армию. Пусть Дюбарран, как предыдущий председатель, займет мое место.

Барер согласно кивнул.

– Прекрасно, – и махнув на прощание Давиду, Сен-Жюст вернулся к прерванным делам.

Барер покинул Комитет вместе с Давидом. Часть пути по коридорам Тюильри они проделали молча. Художник несколько раз собирался начать разговор, но неизменно останавливал себя, не в силах побороть нерешительность. Барер видел, что тот чем-то взволнован, но наблюдать за застенчивостью Давида было так занимательно, что он решил не помогать ему преодолеть ее.

– Послушай! – Давид сам испугался неожиданной громкости своего голоса и замолчал.

– Да? – спросил Барер, замедляя шаг.

– Видишь ли… – Давид остановился прямо посреди коридора. Барер последовал его примеру. – Я хочу тебя попросить…

– Да? – нетерпеливо повторил Барер и посмотрел на часы. Уже десять, а ему еще надо договориться с Дюбарраном о председательстве.

– Ты не говори Робеспьеру, что я рассказал тебе о празднике… – Давид покраснел.