Птичьи лица

– Она ещё не готова, – вклинивается между Сатель и куклой старик. Сверлит взглядом. – Как раз не готова.

Бесцеремонно подхватывает точными пальцами подбородок Сатель. Пальцы француженки лихорадочно поправляют корсет.

– А вы даже похожи, кхе-кхе. М-да, весьма. – Оценивающе водит из стороны в сторону подбородком Сатель, будто своей собственностью.

Вот уж нет! Куклы совсем не похожи на людей – упрямо сопротивляюсь стариковским ремаркам и очарованности Сатель. Куклы похожи разве что на картины: в каждой своя энергетика, иногда слишком сильная и пугающая.

С куклами у меня натянутые отношения с детства. Однажды за гаражом я нашла залежи пупсов со скрученными головами. С тех пор мне часто мерещились обезглавленные тела. А взрослые продолжали дарить кукол пачками. Я придумывала куклам замысловатые имена: Берта, Венди, Мирабэлла, Флер – а на ночь всё равно запирала в шкаф. На ключ, чтоб наверняка. И жутким ужасом были те мгновения, когда сквозь тишину ночи какая-нибудь из Мирабэлл решала сдвинуться с места или грохнуться.

Сейчас, в доме кукольника, прежние чувства накрывают новой волной, усугубляющейся тем, что эти куклы – величиной с тебя, и ты заперта с ними в одном шкафу.

– Но что ж это я, – спохватывается будто помолодевший кукольник. Его лицо преображается с каждой секундой. Уже не заметны слоистые веки. Щёки разглаживаются, наливаются свежим румянцем. – Вы ж с дороги, кхе-кхе. Проголодались, небось.

Сатель кивает, хотя как такового вопроса не было.

Моё раздражение к хозяину нарастает.

– Давай уйдём? – шепчу Сатель.

Сатель всем видом показывает, что я спятила. Уйти, когда хозяин подзывает к столу?

– Мы наконец-то сможем поесть, – шуршат над ухом её пересохшие губы.

Сатель идёт за кукольником, как на поводке. Я тащусь следом.

В дальнем углу комнаты, обрамлённый со всех сторон куклами, стоит маленький столик.

Сегодня старик зовёт за стол нас. Мы едва умещаемся на низеньких стульчиках. Мне проще – я сама почти что ребёнок. А вот Сатель за столиком смотрится несуразным переростком.

Кукольник извлекает перевязанный тканью кувшин. Разматывает с горлышка бечёвку, снимает тряпицу.