Сквозняки закулисья

Она была непреклонна – или во всем слушаться родителей, или забыть, что они у нее есть.

– Поступишь по-своему, забудь дорогу домой. Я тебя прокляну.

Даша никогда не замечала, чтобы родное лицо было таким злым, таким страшным. Она попыталась было оправдаться, что уже взрослая и имеет право сама выбирать судьбу, но вдруг что-то сработало внутри, что-то щелкнуло. Она вдруг увидела в матери не самого близкого человека, а какую-то чужую недобрую женщину. И разом милые детские воспоминания о семейных радостях как бы померкли, перестали существовать так же, как и непременное дочернее послушание.

– Ты так легко это говоришь, мама.

– Не легко, но я так сделаю. Если ты не передумаешь, то забудь дорогу домой, забудь, что у тебя есть родные и близкие! – Она не произносила – выплевывала слова.

– Чем же это тебе так насолили актеры? Ты, что, сама когда-то пробовала…

Мать не дала Даше закончить догадку и со всего маха влепила тяжелую пощечину. Даша даже покачнулась, но не заплакала, хотя слезы закипели в глазах.

– Я собираюсь прожить свою жизнь. – Даша очень боялась, что ее голоса не слышно.

– Ну, что ж, я тебя предупреждала.

Глаза у матери были совершенно белыми, когда она плюнула дочери под ноги. Хлопнула дверь, а показалось, что взорвалась бомба. От силы удара посыпалась штукатурка.

Летом Даша все-таки приехала домой на каникулы. Она была уверена, что страсти остыли, на нее, конечно же, сердятся, но не до такой же степени? Оказалось, что до такой. Ни сестра, ни браться не открыли дверь, отец прошел мимо, не глядя в ее сторону. Вечером к лавке, на которой она сидела с чемоданом, подошла мать и молча протянула горбушку черного хлеба.

– А я уже думала, что вы – звери, – все Дашино тело сотрясала противная крупная дрожь. – Нет, мама, вы – хуже, – она встала на непослушные ватные ноги.

На вокзале трясущимися пальцами покрошила корочку голубям, – с детства ее приучили не выбрасывать хлеб. Потом долго мучил вопрос – выжили ли после той кормежки птицы? Денег хватило только на полдороги. Она стояла в тамбуре и смотрела на удаляющийся город. В глазах ощущался песок от непролитых слез, но Даша не плакала.

Она прощалась с городом своего детства. Отныне дорога сюда заказана.