Сердце из пшеницы и ромашек

– Ты шутишь? Какой пластырь? Вон, – он сорвал какой-то сорняк у забора, плюнул на него и приложил к виску, глядя на неё с той же злостью и каким-то торжеством.

Лика вежливо улыбнулась и отклеила окровавленный листик от его лица.

– В подорожнике лечит только сок, поэтому он полезен только в растертом виде. А растущие на дороге подорожники собирают пыль и могут ещё и навредить. Давай я хотя бы промою, пожалуйста. Я очень виновата перед тобой.

– Хорошо, – вздохнул парень и довольно резво для больного поднялся с земли.

Котикова открыла калитку и впустила его внутрь.

– Лика. А тебя?

– Виктор.

Он осмотрел забитый вещами двор и сел на ступеньку. Котикова вынесла из дома тазик с водой и лейкопластырь. Виктор взял тряпку и принялся смывать с себя кровь на манер матросов, драящих палубу.

– Осторожнее, больно ведь будет.

– Нормально, – ответил он. – Чисто?

– Пойдёт, – Лика приклеила ему на висок широкий лейкопластырь и осторожно разгладила его края пальцами.

Виктор все это время, как дикой волк, следил за каждым её движением, готовый, в случае чего, броситься в атаку.

– Вот и все, – улыбнулась она виновато. – Извини ещё раз.

– Забыли, – бросил он и встал.

– Зато, может, завтра ты проснёшься и откроешь новый физический закон.

– Почему это?

– Ну как Ньютон. Только ему яблоко на голову упало, а тебе – черешня. Кстати, вы к нам уже приходили её брать. Забирай эту, если хочешь.

– Не надо мне. Почини лучше ведро.

– Да проще новое купить.

– Куда новое? Да тут проволоку вставить, закрутить – и как новое. Смотри, – он резко схватил ведро, тут же нашёл у них во дворе какую-то железяку и быстро соорудил новую ручку. – Вот.

– Спасибо. Может, теперь заберешь? Ребят угостишь.

– Не возьму. Это у вас, городских, от всего откупиться можно, а у нас здесь не так, – вспылил он, бросил ведро на пол и вылетел на улицу.

– Подожди, – схватила его за рукав Лика. – Я просто пытаюсь загладить вину! Ну хочешь, злись на меня, имеешь право, в конце концов.

– Я же сказал: «забыли». Пока, Лика, – фыркнул он и, не дождавшись ответа, ушёл.

– Пока, – вздохнула Котикова и, подтянув ведро, стала собирать с земли черешню. – И правда сладкая.

– У тебя что, руки-крюки? – крикнула от поворота Аня сестре.

– Ага. Придётся твоими работать.

– Не-ет! – Аня взвизгнула и бросилась за ворота.

– Пойдём кулинарить. Я надеюсь, ты умеешь делать из мороженого сердечки, – шепнул Лике отец.