Рукопись из тайной комнаты. Криминальный исторический триллер

К подиуму для музыкантов подходил невысокий слегка лысеющий мужчина в костюме в полоску и начищенных до зеркального блеска ботинках. «Строк, Строк» – пробежало по залу. Мужчина подошёл к роялю и поднял крышку инструмента. Затем он повернулся к залу. Публика, словно именно этого и ждала, буквально взорвалась аплодисментами. Выждав, пока овации начнут стихать, человек в костюме поклонился и, подойдя к банкетке, обтянутой таким же золотым, переливающимся в огнях люстр велюром, уселся на неё, положив руки на клавиши.

Тишина наступила тут же. Только официанты, бесшумно ступая, продолжали скользить по залу, обслуживая гостей.

При первых же тактах сердце Густы застучало так, что казалось, оно вот-вот выскочит из груди. Она даже глянула вниз, чтобы посмотреть, не выпрыгивает ли оно в самом деле. Она знала эту музыку, она знала, кто перед ней, и теперь, она знала это точно, – она слышит самое лучшее из всех возможных исполнений – исполнение автора. Ибо за роялем сидел не кто иной, как Оскар Строк – король танго.

Мелодия была знакома. Недавно, на день рождения Эмилии, герр Шварц приобрёл немецкий патефон «Электро» – красивый красного цвета квадратный чемоданчик, отделанный уголками золотого цвета. Сбоку у него было отверстие, куда нужно было вставлять специальную, тоже золотистую, изогнутую ручку, чтобы заставить машину работать. К патефону прилагалась только одна пластинка, тоже в красной обложке.

Но остальные гости, видимо зная заранее о подарке отца семейства, тоже пришли с пластинками. На одной из них и были целых два танго Оскара Строка – «Ах, эти чёрные глаза» и «Ожидание».

Это была одна из любимых пластинок фрау Шварц, и в доме она звучала часто. Хозяйка даже достала ноты, и они с Эмилией потратили немало времени, чтобы выучить партитуру. Но ни звучание пластинки, ни игра фрау Шварц не шли ни в какое сравнение с тем, что Густа слышала сейчас.

А чудеса продолжались. Еда была съедена, бутылка красного вина, заказанная герром Шварцем, выпита, а музыка звучала и звучала. На танцпол стали выходить пары. Густа впервые видела, как люди, нимало не стесняясь, выходят из-за столиков и танцуют, то страстно прижимаясь друг к другу, то кокетливо двигая ножкой.

Герр Шварц, сытый и довольный, благодушно взирал на происходящее. А дамам – Густа это видела ясно – хотелось танцевать.