Рукопись из тайной комнаты. Криминальный исторический триллер

Жаль, правда, что владелец пригласил русского архитектора. Господин Антонов справился, но лично я считаю, что только немцы могут создавать настоящий Jugendstil.

– Простите, фрау Шварц, – Густа почувствовала, что вот-вот узнает что-то крайне важное и интересное. – Вы сказали «Jugendstil». Что это?

Она попала, что называется, «в десятку». Фрау Шварц обожала, когда к ней обращались, как к эксперту по красоте. У неё и в самом деле был вкус, но главное – она пристально следила за модой, чтобы быть в курсе всего нового и интересного.

– О! Jugendstil! – фрау Шварц села на своего конька.

Про Югендстиль она могла говорить часами. И надо отметить, была прекрасной рассказчицей. В данном же случае семена, что называется, упали на благодатную почву – и Густа, впервые увидевшая эту красоту, и даже Эмилия, уже бывавшая здесь, заинтересовались.

Увидев, что его спутницы заняты, и развлекать их нет нужды, герр Шварц откинулся на спинку стула и стал созерцать постепенно наполнявшийся зал. Уже пробило девять, и до начала вечерней программы оставалось меньше часа.

Публика стремительно прибывала. Пару раз герр Шварц раскланивался с входящими, приветственно снимавшими шляпу и в свою очередь слегка кланявшимися ему.

Вскоре зал уже был заполнен до отказа. На небольшом возвышении появились музыканты и принялись негромко настраивать свои инструменты.

Официант, принимавший заказ, вновь появился у их столика.

– Позвольте? – вежливо обратился он к фрау Шварц, – демонстрируя ей принесённое блюдо.

На тарелке лежала большая, запечённая в тесте отбивная, аккуратно поджаренные румяные ломтики картофеля и множество фигурно нарезанных овощей.

Фрау Шварц милостиво кивнула, и официант сноровисто расставил перед каждым их порции. Но удивила Густу не еда, а посуда, на которой был подан ужин. Невероятной красоты тарелки, расписанные цветочным орнаментом, поразили её в самое сердце. А поглядев на принесённые официантом столовые приборы, она поняла, что в жизни не видела ничего подобного.

Есть этими произведениями искусства было кощунственно!

Но оглядевшись вокруг, Густа поняла, что это – именно посуда, которую присутствующие уверенно используют по назначению. К тому же от тарелки поднимался такой аромат, а та порция еды, которую им привозил шофёр, была так давно и такой маленькой, что, отбросив всяческие сомнения, она, наконец, приступила к еде.

Вдруг по залу пробежал шепоток, и наступила если не полная тишина, то по крайней мере затишье.