Говорящие куклы

 – Думал, может, потом руки дойдут… Но как-то так и не сложилось, – он почесал кончиком ложки бровь. – Вы с сахаром пьете?

Кофе получился крепкий. Я держала в руках горячую чашку и вдыхала его аромат больше, чем пила. Стефан без стеснения разглядывал меня. Сначала я ужасно смущалась и даже начала злиться, но потом вспомнила, что он – художник, и успокоилась. Это у них профессиональное.

– Очки имеют право на жизнь, – вдруг сказал Стефан. – И эта кричащая помада – тоже. С лаком хорошо сочетается. Но водолазка… – он скептически поднял бровь, будто приглашая меня согласиться с таким ужасным стилистическим провалом.

– Холодно на улице, – просто ответила я. Какое ему, в конце концов, дело до моей одежды?

– Это да. Март не радует, – Стефан отхлебнул из своей чашки. Покачал туфлей, повисшей на кончиках пальцев ноги. – Они вам так сильно нужны? Протезы для Шена?

Я кивнула.

– Они ему нужны, – и добавила после короткой паузы: – И одежда, вообще-то, тоже. Он ведь… человек. Не кошка.

В ответ Стефан издал какой-то странный звук – не то фыркнул, не то поперхнулся.

– Не кошка, да… – вымолвил он, прочистив горло. – Кхм… Совсем не кошка, – и вдруг поймал мой взгляд своими цепкими темными глазами. – Простите, а когда вы мне скажете, как вас зовут?

Теперь настал мой черед почти поперхнуться.

И правда, не очень красиво вышло. Я его имя знаю, а он мое – нет.

– Ярослава, – пробормотала еле слышно. – Можно просто… Яра, – сама не знаю, почему я представилась вот так.

Никогда не знаешь, сколь сильно человека может изменить выражение лица. Когда Стефан улыбнулся в ответ, мне показалось, что мир вокруг преобразился. Будто из-за хмурых серых туч внезапно вышло ясное весеннее солнце. И я неожиданно поняла, что расскажу ему все.

Я говорила долго. Даже сама не ожидала, что это займет столько времени. Из кухни мы вернулись обратно в комнату (чтобы не мозолить глаза соседям по коммуналке) и там устроились за большим квадратным столом, который служил Стефану и обеденным, и рабочим. Пока я рассказывала, он мял в руках кусок не то пластилина, не то глины. И молчал. За все время ни разу не хмыкнул, не усмехнулся, даже бровью скептически не повел.