Говорящие куклы

 – С усилием воли он скрутил в себе смущение и едва ощутимо тронул Хекки за плечо. – И луна есть, и солнце, и небо. Завтра я покажу тебе самое красивое место в храме. О нем мало кто знает, и там можно плакать – никто не увидит. А сейчас спи. Постарайся уснуть. Может быть, тебе приснится Лунная Дева. Это очень хороший знак.

Когда Шен попытался встать, сильные маленькие пальцы вцепились в его ладонь.

– Нет, добрый мальчик, не уходи! – глаза у Хекки были огромные и влажные от слез. – Пожалуйста… Посиди еще со мной.

Мне так страшно… – он снова скривил губы, но все же не заплакал, проглотил свою горечь и удержал внутри. – Скажи, как твое имя?

Имя… Шен-Ри вдруг ощутил такой болезненный укол в сердце, что сам едва не заплакал.

– Мастер Хо кличет меня крысенком, а остальные танцоры говорят «эй ты, младший». Но когда-то меня звали Шен… Шен-Ри из рода Тэ.

– Как хорошо звучит! – Пальцы мальчика еще сжимали руку Шена, но уже не так отчаянно. – А я – Хекки. Просто Хекки. Мой род утратил свое защитное имя.

Мы… почти нищие. Отец торгует красной солью. Покупает ее у речных людей и разбавляет всякими приправами. Получается много и дешево. Он даже не умеет читать…

Спустя несколько минут Хекки уснул. И ему в самом деле приснилась Лунная Дева. А это очень хороший знак.

С того дня многое изменилось. Шен-Ри больше никогда не чувствовал себя по-настоящему одиноким: если ему хотелось погрустить, он вспоминал про Хекки и откладывал грусть на потом.

Сын торговца солью неожиданно оказался таким талантливым, что старшие мальчики косились на него с подозрением и легкой завистью.

Хекки обещал вырасти в удивительного яркого актера, под стать непревзойденному Моа.

Сам Шен-Ри только радовался успехам младшего друга. Чему тут завидовать? Каждому боги отмерили свою долю таланта и усердия. К тому же и его собственный дар все чаще получал одобрение со стороны мастера Хо. А если бы даже и не было того одобрения… Шен все ясней осознавал, что танец становится его сутью, его естеством, его смыслом и целым миром, в котором нет ничего прекраснее, чем движение в волнах музыки и ритма.

Он уже не тосковал по прежней жизни – танец стал его свободой, солнцем и небом.

Однако чем ярче расцветал цветок таланта Шен-Ри Тэ, тем осторожней ему приходилось быть. К двенадцати годам он уже мог исполнить роль Лунной Девы без единой помарки в длинном и сложном Танце Встреч. И приобрел слишком большое число завистников.