Амплуа убийцы. Следствие ведёт Рязанцева

Лена озадачено посмотрела на отца.

– Ах ты, негодник! – раздался громкий крик матери. Вспомнив про перевёрнутую тарелку с котлетами, Лена поспешила на возглас. Аркадий Викторович последовал за ней.

Целых котлет почти не осталось. Каждая была либо съедена наполовину, либо надкушена с одного бока. Раздувшийся от изобилия поглощённой еды Рыжик, несмотря на громкий вопль, дожёвывал очередной кусок.

– И что же за день сегодня такой, – причитала женщина. – А ещё говорят, что желудок у котёнка меньше напёрстка.

– Это смотря какого размера палец. – В синих глазах Аркадия Викторовича заискрилась улыбка.

– А раньше за ней такое водилось – опаздывать, не приходить? – Лена, не обращая внимания на котёнка, продолжала задавать матери вопросы.

– Да что ты меня пытаешь, откуда я знаю.

– Вот ты, дочка, и разузнай, ты же у нас сыщик, – предложил отец.

– Для этого должно поступить заявление. – Лена присела, чтобы собрать котлеты с пола.

– Не думал я, что ты у нас такая формалистка. – Слова отца прозвучали, как обвинение.

– Я не формалистка, просто с чего вдруг её искать. Может она укатила куда-нибудь с любовником. Времени прошло всего ничего, как я понимаю. Никто из родных в розыск не подал. У меня нет оснований. – Лена уговаривала сама себя. Где-то там «под ложечкой» сверлило нехорошее предчувствие.

– Ты же в знаки веришь, – не унимался отец.

– И что? Какие тут знаки?

– А самые что ни на есть верные. Чтобы прима не явилась на премьеру – случай, в самом деле, из ряда вон.

– Кроме вас там ещё были люди.

– Да, но не у всех дочери следователи. И ты, заметь, встретила нас в форме. С чего вдруг?

– Да просто решила примерить.

– Вот! Ничего просто так не происходит, – то ли в шутку, то ли в серьёз рассуждал Аркадий Викторович.

– Папа, но ты же в знаки не веришь. – Лена сделала последнюю попытку отвертеться.

– Я нет. Но ты же веришь.

– Ладно, завтра схожу в театр. Может к тому времени она сама объявится.

Глава вторая

– Театр начинается с вешалки не только для зрителей, но и для всех служителей Мельпомены, – с расстановкой пояснила Станислава Афанасьевна. Гладко причёсанные с серебряной проседью волосы и тёмный, почти чёрный костюм придавали пожилой женщине значительность не только в собственных глазах, но, наверняка, и в глазах окружающих. Встретив Рязанцеву в фойе, она любезно предложила ей провести небольшую экскурсию по театру.