Рассказы 13. Дорога в никуда

– Меня вдруг заинтересовало, для чего живут люди? Ты не знаешь?

– Ну-у… – лютнист снова принялся разглядывать облака, – разве ж он неразрешимый? Тут нет секрета. Любой мужчина живет ради того, чтобы найти женщину и сделать ее счастливой.

– Ух ты! – восхитился Аллотык и тут же припомнил давешнюю рыжую бестию. – А если я уже… того… осчастливил?

Аллонель взглянул на собеседника повнимательней.

– Если ты уже преуспел, друг мой, то о тебе скоро начнут слагать песни. Как ее зовут?

– Э… кого?

– Даму твоего сердца.

– Кхе… – У настоящего мужчины вдруг запершило в горле. – Эм-м… ее имя?..

Врать не хотелось. Новая жизнь как-никак. Проклятье, почему он не спросил ее имя? Она-то сразу поинтересовалась. О Творец, и этот, главный в его жизни блин вышел комом. Какой теперь смысл темнить?

– Я не спросил ее имя, – сокрушенно вздохнул он. – Да и не собирался. Видно, она меня делала счастливым, а не я ее.

Мелодия вдруг неуловимо изменилась.

– От верного слова и сердце прозрело, – задумчиво пропел менестрель. – Светлый ты человек, Аллотык.

Тычок будто лимон раскусил. Сморщился, голову скривил:

– Не Аллотык, – буркнул он. – Тычок меня зовут.

– Доброе имя, – кивнул Аллонель. – И добрые мысли. А чем ты занимаешься помимо того, что бродишь по белу свету?

– Предсказаниями.

Лютня смолкла. Аллонель смотрел на Тычка с некой укоризной и разочарованием.

– И что, сбываются?

– Мои всегда сбываются.

Менестрель иронично хмыкнул:

– Я готов поставить свою лютню, что человеку – если он не колдун – не дано знать грядущего.

– Я не колдун, но грядущее вижу, – виновато вздохнул Тычок, а затем вдруг лукаво прищурился. – Побереги свою лютню. Можешь поставить штиблеты, коли не жалко.

Он сжал кулак и с ехидной миной подпер им щеку. Аллонель испытующе взглянул на тускло блеснувший, выставленный на всеобщее обозрение тонкий перстень.

– И поставлю, пожалуй. Предскажи грядущее.

Тычок изменился в лице. Ему стало стыдно.

– Не надо, я пошутил.

– Ты не умеешь предсказывать?

– Умею.

– Так предскажи. Я хочу увидеть невозможное.

Тычок сокрушенно вздохнул. О Творец, очередной блин грядущего снова комкался непотребством, осталось лишь слово сказать. Почему у него все всегда получается наперекосяк?

– С вон той сосны, – мотнул он головой, – сейчас сбежит белка, схватит шишку и залезет обратно.

Менестрель молчал.