Немного магии

Остальные студенты, разбившись на два лагеря, вопили и улюлюкали так, что не было понятно, кого именно они поддерживают.

– Почему они все… – я запнулась и исправилась: – Почему вы все без обуви?

Фасулаки покосился вниз и поджал пальцы.

– Так проще чувствовать стихию. Опытные маги земли могут взывать к своему дару без помощи рук или всеми четырьмя конечностями сразу. Это одна из причин, почему из магов земли получаются лучшие рукопашники – нам нет нужды отвлекаться на заклинания, – он пожал плечами.

– Значит, все эти студенты – маги земли? – я даже оглянулась, чтобы убедиться, что их действительно так много.

– Большинство людей с даром – маги земли, – лекторским тоном просветил меня Фасулаки и тяжело вздохнул. – Почти все, в ком проснулась склонность к огню или воде, находятся в той или иной степени родства с летними или зимними эльфами, а воздушники – с гномами.

Высказаться в ответ на гнусные инсинуации в адрес моего фамильного древа я не успела – Фасулаки, будто прочитав мысли, резковато качнул головой:

– Не утруждайтесь, я знаю, что в вашей родословной – только люди.

Учитывая, кто ваш настоящий отец, – ничего удивительного… и нет, даже графский титул не даёт иммунитета от армейской разведки, поскольку она подчиняется непосредственно короне.

Я помолчала, переваривая услышанное. Не то чтобы давно отгоревший роман виконтессы Оморфиа и графа Аманатидиса был такой уж тайной, но о нем никогда не говорили вслух. Я видела своего родного отца только однажды, когда он посещал поместье Оморфиас, и даже не была ему представлена, но одного его имени было достаточно, чтобы со мной никто не рисковал обходиться дурно, а маму никогда не обсуждали в кулуарах, несмотря на роман с женатым мужчиной и внебрачного ребенка.

Шутка ли – троюродный племянник королевы-матери!

До сих пор я думала об отце исключительно как о ком-то непоколебимом и недосягаемом – как о человеке, который стоял выше мелкой суеты и мог решать обывательские проблемы мановением руки.

А выходит, достаточно было дёрнуть за правильные ниточки, чтобы папину подноготную тут же любезно выложили какому-то четверокурснику из Эджина?..

– Что же у вас за амулет такой? – вырвалось у меня.

Фасулаки улыбнулся – широко, ослепительно и бессовестно.

– Пожалуй, раз уж площадка занята, имеет смысл обсудить теорию, – согласно кивнул он и аккуратно развернул меня спиной к площадке. – Скажем, за чашкой малотиры[1 - Прим. авт.