Прозаические лэ

Хотя все рыцари, по его мнению, были одинаково виновны в том, что не заступились за даму, трусом назвали только его, Гавейна. Это следовало немедленно исправить.

Никто из слуг не захотел оседлать для него коня, и никто не помог ему уложить в сетку доспехи. Все это Гавейн проделал сам, после чего ворота закрылись за его спиной, и перед ним легла дорога, уводящая в глухой лес.

Первые несколько шагов показались ему страшно тяжелыми, следующие дались полегче, а потом он погрузился в привычную обстановку приключения, когда странник послушно отдается во власть мира и первого встречного и готов принять от них и доброе, и худое.

Гавейн ехал между деревьями по старой дороге, и по мере того, как становилось темнее, деревья иллюзорно оживали, как бы превращаясь в великанов. Но Гавейну знаком был этот обман, обычный для деревьев, и он не поддавался страху. Ночные птицы кружили в небе, их крылья видны были в просветах между густыми кронами, и иногда они закрывали звезды.

Наконец и конь, и всадник утомились и устроились на отдых. Гавейн улегся на мягком мху, положив голову на корень дерева, и крепко заснул.

Пробудился же он за час до рассвета, весь покрытый росой и дрожащий от холода. Но разбудил его не холод, а чей-то пристальный взгляд: кто-то находился поблизости и сверлил Гавейна глазами.

Гавейн положил окоченевшие пальцы на рукоять меча и хрипло вопросил:

– Кто ты? Покажись! Я знаю, ты поблизости!

Спустя мгновение дрожащий голос отозвался:

– Не убивай меня, господин! Я ничего дурного не делал!

И перед Гавейном явился мальчик лет шестнадцати, одетый в лохмотья некогда богатого одеяния.

Шелковая рубаха висела на нем, изодранная в клочья, так что просвечивали обнаженные руки, и заплатанный бархатный плащ волочился по земле, весь в шишках и маленьких веточках, запутавшихся в порванной ткани. Ноги мальчика были босыми, покрасневшими от холода и исколотыми, а на голове у него красовалась старая тряпка, такая безобразная, что Гавейн поморщился:

– Неужели ты не мог найти ничего получше, чтобы украсить свою голову?

– У меня там плеши и отвратительные язвы, – ответил мальчик.

 – И поэтому я не дерзаю показывать свою голову людям, господин.

– Что же ты делаешь в лесу? – спросил Гавейн.

– Прячусь, – объяснил мальчик. – Тут поблизости, говорят, бродит великан, весьма свирепый и страшный.