Прозаические лэ

– Для чего вам знать?

– По доброй ли воле обращаетесь вы волком и по собственному ли желанию вновь становитесь человеком?

– На то, чтобы обладать двойной природой, не было моей доброй воли, – отвечал сир Эрван. – Кроме того, заблуждением будет называть эту двойственность кощунственной: ведь и святой Христофор, как говорят, был псоглавцем, и иные кентавры принимали святое крещение от подвижников пустыни Нитрийской. Впрочем, все эти разговоры книжные и чересчур благочестивые, в беседе между мужем и женой неуместные.

И он потянулся к даме Азенор, дабы исполнить свое намерение, но она отстранилась.

– Так каким образом вы переменяете обличье? – настаивала она.

– Если я отвечу, предадитесь ли вы со мной надлежащим утехам, как подобает доброй супруге, или и далее будете представлять из себя унылого капеллана?

– Клянусь, – сказала дама Азенор.

– В таком случае, – сир Эрван начал раздеваться, – я вам отвечу. Перед тем, как облачиться в шерсть, я раздеваюсь донага, а одежду мою складываю в особом месте.

– Это любая ваша одежда или какая-то особенная? – продолжала допытываться дама Азенор.

– Если я отвечу, снимите ли вы ваше блио? – спросил сир Эрван.

Дама Азенор сняла блио, и он сказал:

– Особенная.

– Могу ли я посмотреть на нее?

– Сначала снимите пояс и распустите ворот рубашки.

Дама Азенор проделала и это, и сир Эрван сказал:

– Это старая рубаха, выделанная из овечьей кожи. Ее носил и отец мой, и дед, а какими путями попала она к деду – того не ведаю. Я надеваю ее под обычную рубаху, когда уезжаю из дома.

– Стало быть, в ней все дело! – сказала дама Азенор и, не дожидаясь следующего приказания от мужа, сама стянула с себя рубашку, явив его взорам кожаные одежды, унаследованные от праматери Евы.

Тут сир Эрван и позабыл об их разговоре и со смехом притянул жену в свои объятия.

* * *

Настал день Пятидесятницы, и граф Жан вдруг заметил, что в церкви нет сира Эрвана де Морвана. Это показалось ему необычным, потому что сир Эрван никогда не пропускал случая послушать мессу, тем более в день великого праздника. Супруга же его, дама Азенор, находилась в церкви, и в одежде ее не было ни единой нитки зеленой, а только лишь темно-серые.