Прозаические лэ

Наконец в зарешеченном окошке появился старый-старый привратник с кислым-кислым лицом и прошамкал:

– Не трудитесь колотить в наши ворота, неразумные путники, никто и пальцем не пошевелит, чтобы впустить вас, потому что здесь такой закон: с наступлением темноты все засовы задвигаются и остаются в таком положении, покуда не взойдет солнце. Ради вас никто не отменит этого обычая, так что ступайте отсюда подобру-поздорову.

– Скажи, не проезжали ли здесь два злобных рыцаря и еще великан в красном доспехе, увозящий с собой даму? – осведомился Рыцарь Без Имени.

Старикашка насторожился:

– Зачем ты спрашиваешь настолько богопротивные вещи, да еще после наступления ночи?

– Я преследую этих людей, и мне отрадно было бы знать, что я на правильном пути, – отвечал Рыцарь Без Имени.

– Для твоего же блага лучше бы тебе оказаться на ложном пути! – отрезал старикашка. – Потому что когда ты их настигнешь, тут-то и распрощаешься с жизнью. Впрочем, возможно, это произойдет гораздо раньше.

И старикашка исчез, а Рыцарь Без Имени вернулся к своему оруженосцу.

– Беда, Плешивый Леонес, – промолвил рыцарь. – Похоже, опять придется нам с тобой ночевать под открытым небом.

– Я видел поблизости кладбище, – заметил мальчик. – Там можно найти укрытие от дождя и ветра.

– Что ж, поспешим, – согласился Рыцарь.

Они привязали коня к дереву, мальчик устроился на ночлег на ступенях склепа, а Рыцарь Без Имени улегся на чьей-то могиле, положив голову на могильный камень, и погрузился в сладкие сны.

В полночь все кладбище озарилось ярким сиянием, которое разбудило путешественников. Мальчик Леонес перебрался поближе к Рыцарю Без Имени, прижался к нему и задрожал всем телом, а тот стойко терпел близость прокаженного и даже пытался его утешить:

– От света еще никому не делалось худого. Другое дело – тьма, в ней легко может притаиться все злое на этой земле.

И тут поднялась могильная плита, на которой как раз и почивал Рыцарь Без Имени, и оттуда вышла, источая нестерпимое для глаз сияние, богато разодетая дама.

– Зачем вы заночевали на Гибельном Погосте? – спросила дама у путников голосом звенящим, как серебро.