Пропавшая невеста

Благо мне удалось замаскировать под обычные человеческие свои острые ушки, правда, стоило это немалых денег, и каждый раз приходилось совершать небольшое, но волнительное путешествие в Эйрих. Но куда деваться? Зато даже моя служанка не видела мои уши такими, какими создала их природа. – Просто шикарные. Густые, мягкие… просто потрясающие.

– Хватит меня расхваливать, – строго велела я, оценив работу Роузи, и, широко улыбнувшись от чистого сердца, сказала: – Ты просто сокровище! Мне несказанно повезло, что ты откликнулась на мое объявление!

– Оставьте, мисс.

Бриллиант в любой оправе будет блистать. Вываляй его в грязи – и даже тогда он не утратит своей красоты. Так что… моей работы тут разве капля.

– Вот теперь ты скромничаешь не к месту, – фыркнула я, вправляя в уши серьги Ирен и застегивая на запястье застежку браслета с мелкими изумрудами. – Все, Роузи, я побежала. Не забудь, пожалуйста, накормить Эльзу и Роя, проследи, чтобы Гарет посетил баню и поужинал. Я буду… когда буду. Все же надеюсь сегодня завербовать капитана Корна.

Если все получится – свершится моя мечта – я стану успешной торговкой.

– Или бесприданницей, которая поползет просить прощения у отца, – скептически поджав губы, проворчала Роузи, так и не поняв моей тяги к своему собственному делу и легкому авантюризму.

– Сплюнь! – строго велела я, повесив на плечо лямку дамской сумки. – И хорошего вечера.

И пока пессимистичная Роузи не ляпнула мне еще чего на дорожку, быстро сбежала по лестнице и вылетела во двор.

– Мисс Вэйт! – воскликнул сын нашего градоправителя. – Я уже боялся, что вы не посетите наш праздник!

Юноша, на пару лет моложе меня, довольно привлекательный, хотя и несколько худощавый и рассеянный, спешил навстречу моей маленькой двуколке. Натура романтичная и немного меланхоличная и, увы, вбившая в голову, что прямо-таки обязана покорить мое трепетное сердце, не спускала с меня горящего взгляда. Девичье сердце трепетать отказывалось, как и покоряться напору молодого человека.

Но корыстный разум велел улыбаться и терпеть его общество, пока он не найдет себе другой, более подходящий предмет воздыхания.

Я бросила вожжи появившемуся как раз вовремя слуге и широко улыбнулась.

– Генри, – покачала я головой, легко спрыгнув со своей двуколки, которой предпочитала править исключительно самостоятельно. Моя душа не выносила езды в наемных экипажах и издевательств над несчастными лошадьми, а Гарета было попросту жаль.