Песочный трон

И все же Эрри пришлось вспоминать, как лицемерно улыбаться и смеяться, когда хочется отвесить пощечину и с грохотом хлопнуть за собой дверью. Как лживо вздыхать, сочувствуя горестям людей, которые не понимают даже самого значения слова «горе». Но вспомнить, практикуясь на матери, это одно. Другое дело сейчас выдержать все это, когда каждый будет стараться пустить в ее кровь побольше яда. Причинить как можно больше боли…

Но наиболее сложно, как оказалось, сохранять улыбку на лице прикасаясь к человеку, который тебе омерзителен.

И приходилось чуть не на каждом шагу себя одергивать, дабы отвращение неожиданно не проступило, сквозь маску высокомерной леди, радующейся встрече с королем и королевой.

И как бы Эрвианна не убеждала себя в том, что готова снова вернуться в свет, по мере того, как приближался конец коридора, ноги становились тяжелее, а в голове нарастал гул.

Пара слуг согнулась в поклонах, едва чета из Байе приблизилась к двери из светлого дерева и мозаики цветного стекла, распахнула перед ними вход в зал.

Эрри вскинула подбородок и даже не позволила себе перевести дыхание. Остановилась, дожидаясь пока привратник выкрикнет ее имя.

– Сиятельная герцогиня Эрвианна де Байе с мужем, – громыхнул его голос и тут же десятки пар глаз нацелились на прибывших.

Губы Эрри тронула легкая, почти искренняя улыбка, когда она заметила на лицах придворных неверие, злость или даже ненависть. И к королевскому трону, она уже прошла уверенно и легко, будто по сцене театра, на которой тебе нужно просто отыграть свою роль.

Король изменился с их последней встречи. Стал тучнее, а лицо его отекло от безмерных возлияний. В волосах добавилось седины, и только взгляд оставался все таким же острым и холодным.

Эрвианна, как и полагалось, опустилась на колени и склонила голову, не имея права подать голос первой. Рядом, то же проделал ее муж. И все это в такой густой тишине, что казалось, ее можно было разрезать ножом на части. Но сейчас это проделывали с Эрвианной цепкие взгляды придворных, стараясь отыскать хоть какой изъян.

Зря. Валения не просто так просидела три часа в покоях дочери, до мелочи продумывая образ Эрри. Даже вызывающий покрой платья, был менее вульгарен, из-за светлого кружева, что оплетало тело герцогини под платьем скрывая шею, декольте и руки до самых пальцев.

– Поднимитесь, – разрешил король и коленопреклоненная чета тут же поднялась. – Рад видеть вас обоих в добром здравии.