Гори все огнем

За окном начали собираться тучи, и Софья довольно заметила:

– А ты говорил: на дачу… Давай устроим тусовки в супермаркете?

– Может, без меня?

– Что, без тебя? – процедила Софья, складывая губы в куриную гузку.

– Я пошутил. Просто, карточка у тебя…

– И что? При чем тут карточка?! Я тебя что, ради карточки с собой зову? – Глаза ее заблестели, щеки пошли алыми пятнами. – А вообще, как хочешь.

Когда она вышла из комнаты накрашенная и слишком яркая для шопинга, муж стоял на одном колене в прихожей и завязывал ботинки.

– Ну, я готов, – сказал он, как всегда, спокойно, будто и не было между ними сцены еще полчаса назад. Он подал Софье пальто.

2

В Пассаже было ярко и людно. Мерцали бликами витрины. Играла музыка – здесь одна, там другая. В модное кафе с фонтаном под стеклянным куполом в самом центре галереи стояла очередь. Официанты в белых отутюженных сорочках с бабочками на шее взирали на гостей с особым оценивающим достоинством.

– А что, может, и мне вот так… Работенка не пыльная, а зарабатывают, наверное… – Саша мотнул головой в сторону официантов.

 – Смотри, ходят, важные, как гуси.

– Саш, ну какие гуси? Ты из деревни что ли?!

– Ну, хорошо, как пингвины. Такое сравнение тебя устраивает?

Софья его издевку проигнорировала.

– Зайдем туда позже, не люблю стоять в очередях – это как-то унизительно, – бросила она и потянула мужа дальше по галерее.

– А что, других кафе нет? – возмутился муж. – Через дорогу Шоколадница.

Софья остановилась и зло уставилась на него.

– Помолчи пожалуйста, – попросила она зловеще.

Муж хотел было возразить, но, видно, вспомнил про день рождения и умолк, насупившись.

Неужели он не может быть другим хотя бы в её праздник! Вечно он настроение испортит! Ведь знает, что кафе в Пассаже её любимое. Она обожала и изысканный чай, который там подавали, и крошечные глазурные пирожные, и вид на сияющий купол в небо, и мерное журчание воды в маленьком фонтане, и строгих официантов, и белые скатерти, и золотые чашки с фирменным клеймом, которые муж пренебрежительно называл мензурками.

Когда Софья сидела в этом кафе и пила маленькими глотками шафрановый чай, ей казалось, что она дореволюционная дама серебряного века. Она брала с собой томик Цветаевой или Северянина, открывала на любой странице и читала стихи, которые помнила наизусть, так что и книга была не нужна, но без приятного шуршания пожелтевших крапчатых страниц не случалось настоящего погружения.