Гори все огнем

Жека внешне – вылитая Софья, но в повадках, в манере говорить, в том, как он снисходительно улыбается и как легко смотрит на жизнь – всё это так похоже на Сашу! Как же странно и нелогично – всё, что она так любит в сыне, раздражает её в муже.

Софья включила чайник и принялась мыть посуду, должно быть, оставленную с вечера сыном. На кухне появился муж. Он поставил на огонь сковородку, и принялся доставать из холодильника ветчину и яйца.

– Я не буду, – бросила Софья, не отрывая взгляда от скользких мыльных тарелок, норовящих вышмыгнуть из рук.

– А что тебе приготовить? – муж замер у холодильника. – Хочешь блинов нажарю?

– Опять начадишь по всей квартире. Чаю попью с печеньем.

– А я себе яишенку с колбаской пожарю, – вздохнул муж, закрывая холодильник.

– Яишенку с колбаской… – передернула Софья. Все эти дедовские словечки набили оскомину. Сколько раз она ему говорила, а он, будто нарочно, каждый день придумывает новые.

На сковородке шипела ветчина и пузырились яйца. Запах шел одуряющий. Когда муж поставил на стол тарелку с готовой яичницей, Софья подвинула её себе.

– У кого сегодня день рождения? – сказала она, лукаво улыбаясь.

– Так я и знал! – обречённо причмокнул губами муж и полез в холодильник за новой порцией яиц и ветчины. – Ешь, пока не остыла.

Софья ела яичницу и думала, что вот за такие мелочи она и любит Сашу. Пусть он не умеет пафосно поздравлять с днем рождения, не устраивает сюрпризы, не дарит цветов, зато моет за собой посуду, жарит яичницу или блины на завтрак, а еще он всегда знает, где сын, даже когда Софья не знает.

Жека бубнит в трубку: «Мам, я у Вади… у Дена…, у Славки…»

Софья припоминает только двух-трех друзей, с которыми сын еще в песочнице играл.

– Кто такой Славка? – спрашивает она у мужа.

Тот кивает, мол, все нормально:

– Живет в соседнем дворе, шарит в компах и может переустановить Винду.

– Как ты их всех запоминаешь?

– Так ведь он и тебе антивирусник на ноутбуке обновлял. Забыла?

Софья морщит лоб. Она помнит наизусть около сотни стихов Блока, Мандельштама, и Цветаевой, она помнит в каком году казнили Анну Болейн, она дословно помнит главный манифест додаистов, но даже самого факта переустановки антивирусника на своем компьютере не помнит.