Парадокс Соломона

Рука Лопухина провалилась в тело ничего не подозревающего парня, тот не оглянулся.

– Рыбак рыбака видит издалека, – зачем-то вслух произнесла я, подразумевая, что мы однофамильцы. Мысли забегали как очумелые: удача! Такая удача! Намекала мне бабушка, что настанет время удивляться. Сама она многое умела видеть, замечала детали, предсказывала, точнее, предостерегала. На что же она намекала? На передачу мне своих способностей? Так она жива, слава Богу, а дар после смерти переходит.

– Позвольте спросить: кто рыбак? О ком речь? – Лопухин соображал ещё медленнее, чем я.

Мне хотелось ему спеть: «Я рыбачка, ты рыбак… нам не встретиться никак». Ага, никак! Встретились же. Петь не стала. Сдержалась, чтобы на всякий случай не позорить наш век.

– Это фольклор. Народная мудрость. Давайте отойдём и поговорим, – голова у меня начала работать. Искала интересное – нашла. Ныла, что скучно, – вот теперь будет весело.

– Прошу, – старик опять согнул левую руку, предлагая мне ухватиться за него.

– Давайте без церемоний.

Вас никто не видит, а меня – все. – Я поморщилась. Хорошо, наушники сейчас есть, а то в дурку забрали бы: человек сам с собой диалог ведёт. – Мне этикет ваш по барабану. Извините.

Лопухин не ответил, про барабан не переспросил. Он как-то погас. Умные глаза его устало смотрели на шустрых прохожих. Интересно, сколько ему лет? 75 или 80? Мы отошли к парапету. Мне было не по себе. Разговариваю с покойником! В последнее время я плохо сплю. Вдруг крыша поехала? Со мной ли это происходит? Кому я задаю вопросы? Сама себе?

Лопухин как будто читая мои мысли, продолжил:

– Вероятно, мы родственники, сударыня Алёна, поэтому вы меня и лицезреете.

Зов крови.

– Я вот думаю, Иван…

– Владимирович.

– Я вот думаю, Иван Владимирович, если вы умерли в 1817 году…

– В 1816 году, 22 июня.

– 22 июня ровно в 4 часа? – не удержалась я, словно встретила немца и решила отомстить ехидством, подогреваемым генетической ненавистью.

– Я не знаю точное время, сударыня, – сдержанно отреагировал он, не уловив подтекст.

Хоть поинтересовался бы, зачем мне такая точность. Наивность какая-то… Точно, он не из XXI века.

– Давайте, без «сударыни», по-простому, по имени. У нас так принято, – я почувствовала раздражение от этого церемониала, в конце концов, это он к нам прибыл, а не мы к нему. Смешно: о себе думаю во множественном числе. Клиника…

– Хорошо. Простите, Алёна. – Согласился он. Покладистый оказывается старичок-то. Нотации не включил.