Целестина

– Если бы в городе хватало польских патриотов, – сурово заметила старая Анна Констанция, – правительству бы не пришлось завозить в воеводство чиновников с запада и гимназисток из Малой Польши. Брест-над-Бугом – город, основанный русскими. Русские построили эту крепость. И теперь русские сюда возвращаются.

– Я что-то не помню.

– Ты не помнишь, а я помню.

– Но ведь Брест-над-Бугом исторически польский город! У нас исторически большинство жителей – католики, если евреев не считать.

– Эти католики в городе живут «исторически», – пани Анна Констанция нарочно выделила это нелепое слово, – а вот польской эта земля стала чудом.

И мы даже знаем, что это было за чудо. Брестчина стала «нашей» только после чуда на Висле. Но и чудо на Висле случилось только потому, что большевики пошли дальше, чем собирались. Они слишком сильно хотели разжечь всемирную революцию. Им предлагали остановиться на линии Кресов Всходних, они были почти согласны. Они просто пошли дальше, потому что верили в другое чудо – Революцию для всего мира.

– А сейчас что будет? – Андрусь явно не был готов обсуждать чудеса.

– Ничего. Нового чуда не произойдёт – ни на Висле, ни где-то ещё. Против возможности новых чудес говорят все приметы и оракулы.

– Но наша армия…

– …Которой больше не существует.

– Но мы… смогли же сделать это чудо двадцать лет назад!

– Смогли. Но чудеса потому и чудесны, что приходят случайно и никак от людей не зависят.

Андрусь снова замолк, словно увяз в непривычно сложном разговоре.

Потом заговорил снова:

– Но в гимназии у меня нет никакого будущего. А ещё – в гимназии знают о моих убеждениях. Я не могу здесь больше оставаться!

– Очень скоро не смогут и другие, – отметила бабушка, затягиваясь из дарёного кальяна. – Но сбежать на Тересполь у них уже не получится.

– А вы?

– А мне и сейчас хорошо.

Андрусь взялся за ручку чемодана.

– Я всё равно ухожу, – сказал юноша, уже ставший Целестине вместо брата. – Я всё решил. Ещё раньше. Ещё до разговора.

– Поступай как знаешь, – ответила старуха, снова затягиваясь кальяном. – Я тебе не школьный принципал. Я не собираюсь тебя здесь удерживать. Но и идти за тобой не собираюсь.

Андрусь кивнул, прижал к себе чемодан, словно любимую кошку, и выбежал через парадную дверь. Стук получился на удивление обыденным.

Через какое-то время его шаги затихли в ночи. А старая хозяйка продолжала сидеть среди канделябров.

Старуха потянулась за ближней свечой.