Вперед, русичи!

И от мысли этой не только аппетит пропал, совсем пакостно на душе сделалось.

Не прошло и двух часов, как тумен вышел в поход. Спешили. Лагерь сворачивать не стали. Шатры и обоз остались под охраной небольшого отряда. Павла усадил впереди себя на коне уже знакомый разведчик, доставивший его в лагерь. «Этот в случае чего сразу голову отрежет», – с содроганием подумал он. Выпутаться живым из переделки ему показалось практически невозможным. И это никак не поднимало настроения.

Второй раз за одну ночь ему приходилось скакать на коне.

И как он вскоре убедился, сидеть верхом было нисколько не лучше, чем лежать поперек коня связанным. И уже через полчаса пути он не мог думать ни о чем другом, кроме боли. И мечтал только о том, чтобы скачка эта скорее кончилась.

Ночное небо на востоке начало уже бледнеть, когда отряды остановились. Он со стоном сполз на землю, но его тут же подняли и повели. Как он понял, именно здесь пленили Гридю. Вспомнив его объяснения, Павел уверенно показал направление к лагерю русских, надеясь, что сильно не ошибся.

И сразу же в ту сторону отправился небольшой отряд разведчиков.

В ожидании их возвращения монгольский тумен, казалось, замер, растворился в предрассветной тишине. Не слышалось ни разговоров, ни бряцанья оружия, даже лошади, казалось, понимали ситуацию. Выучка у отрядов была отменная, даже Павел не мог этого не заметить.

Не прошло и получаса, как разведчики воротились, и после небольшого совещания отряды двинулись вперед. Над Угрой занимался рассвет нового дня.

Монголы двигались быстро и молча. Павел вместе со своим «напарником», от которого с радостью бы избавился, находился в первых рядах.

«Настоящая психическая атака», – вздрогнув, подумал Павел. Конь, уставший от двух седоков, стал несколько отставать и в рощу влетел тогда, когда впереди уже раздались крики злого отчаяния. Не видя, что происходит, Павел, решившись на отчаянный шаг, закрыл глаза и, сильно оттолкнувшись, с криком свалился с коня из ослабевших объятий своего конвоира.

Удар о землю смягчился еще не пожухлой травой и оказался не таким сильным. И парень, не поднимаясь с колен, на карачках быстро пополз в сторону. От толчка конь шарахнулся, и когда монгол обернулся, то увидел только смыкающиеся за Павлом ветки густого кустарника. Возвращаться он не стал, не до пленника тут, его уже захватил азарт предстоящей битвы. Лишь еще проскакав вперед, он понял, что произошло, и присоединил свой злобный крик к общему.