Селена. Немного о жизни молодого анимага

Она не хотела видеть их, потому что никто из родителей не подумал вступиться за дочь, отстоять ее право быть магом, невзирая на титул, даже не подумали попросить о помощи короля (тем более, в обществе поговаривали, что молодой монарх более лояльно относится к магам, нежели прежний король). Нет. Взрослым проще было переложить ответственность на детские плечи и сделать вид, будто опечалены ее решением. Но разве Сейлина была виновата в том, что родилась магом? Ей хотелось задать этот вопрос, но девочка знала, взрослым проще будет солгать или вообще проигнорировать ее вопрос, чем ответить честно, чем переложить груз ответственности за своего ребенка на свои же плечи.

– Ты предала нас, Сейлина! – закричала на нее мать, хотя ранее такого себе никогда не позволяла. – Бездушная девчонка, ты даже не подумала о том, что будет с нашей семьей.

– Камилла, – упрекнула ее свекровь, – разве девочка в этом виновата?

– Хотите сказать, это моя вина?! – взвилась герцогиня, порывисто вскочив на ноги и едва не опрокинув кресло.

– Это наша общая проблема, и вина тоже общая, – отозвалась бабушка Сейлины, глядя снизу вверх на взбешенную невестку. – И нет ничего постыдного в том, что у девочки открылся магический дар. Вполне вероятно, в вашем или нашем роду маги уже были, поэтому кровь проявила себя. И с этим уже ничего не поделаешь.

– Но она не хочет отказаться от дара!

– А должна? – поинтересовалась старшая герцогиня.

– Вы не понимаете…

Сейлина посмотрела на двух спорящих женщин, хотя раньше они жили в ладу, поглядела на отца, который сидел за своим рабочим столом, обхватив голову руками, и решила, что пора это заканчивать.

«Они скоро передерутся. Это все из-за меня, – подумала девочка. – Мне пора».

С этой мыслью Сейлина вышла на середину кабинета и громко произнесла:

– Лорд и леди Гриллас, разрешите с вами проститься.

Спор тут же оборвался, достигнув, казалось, небывалых масштабов. Взрослые, как по команде, уставились на Сейлину, не в силах произнести хотя бы слово. Девочка присела в глубоком реверансе, а потом развернулась и с гордо поднятой головой вышла из погруженного в мертвую тишину кабинета, осторожно прикрыв за собой дверь.