Окатанский боец

Все три дня, что провожу на службе в бывшем бункере, в моих руках находится либо метла, либо половая тряпка, либо большая деревянная ложка, которой я накладываю вонючую липкую кашу в жестяные тарелки. Позже на кухню приходит разносчик с тележкой и увозит порции с обедом в северное крыло, где содержится большая часть мортов.

Иногда я слышу, как они рычат, звеня цепями от кандалов. Становится так жутко, что по коже невольно бегут мурашки, а волоски на шее становятся дыбом.

Вооружённые охранники часто заходят в камеры, и в эти моменты мне всё кажется, что вот-вот раздастся пронзительный крик одного из ребят, что на мгновение расслабился, но нет… всё тихо. Потому что морты знают: стоит только дёрнуться и в лучшем случае в грудь полетит дротик с транквилизатором. И пусть они физически намного сильнее людей, всё же у них нет рафьей способности к ускоренной регенерации, а пуль для них жалеть не станут.

– Скоро начало Кровавого сезона, – сказал мне вчера один из охранников на кухне, – твари знают об этом, вот и притихли.

– Они чувствуют смерть, – тихо ответила я, на что охранник рассмеялся:

– Брось. Они уже мертвы.

Ещё через два дня я окончательно убедилась, что рекрутов в Эргастул привели лишь для того, чтобы поручать нам всякого рода грязную работёнку, и никак иначе. Да уж… глупо было надеяться, что мне выдадут пистолет и велят охранять камеру именно того морта, что мне нужен; нет у меня такого везения.

Больше ничего нового. К вони всё ещё привыкнуть не могу. Устаю с непривычки. Сразу после службы без сил направляюсь домой, чтобы поужинать в одиночку и погоревать об отце.

По вечерам, сидя в маленькой гостиной хижины, что когда-то давно была построена для моей матери отцом, смотрю на огонь, полыхающий в камине и уговариваю себя быть сильной, не сходить с пути, на который ступила. А ведь у меня всё ещё нет чёткого плана, и я понятия не имею, как собираюсь вызволять Окатанского бойца из Эрга?стула; это кажется невыполнимой задачей.