Окатанский боец

Один из мортов убил моего дорогого отца, и я всем сердцем ненавижу его за это! Но в то же время, другой морт спас человеческого ребёнка, и это даёт мне повод полагать, что морты, как и люди, не похожи друг на друга, и у них далеко не одинаковый склад ума, как все мы о них думаем. А это значит… глупо винить их всех в том, что моего отца не стало.

И несмотря ни на что, я должна думать о том, как спасти Дьена, пока ещё не поздно! Потому что, потеряй я и его, и у меня больше никого в этом мире не останется.

У меня нет времени, чтобы горевать.

У меня нет времени, чтобы оплакивать отца. Когда это всё, чего хочется.

Мне нужно заставить себя встать на ноги и сделать шаг вперёд. Потому что это необходимо.

– Рекрут? Ах, да-да, кажется, мы с твоим отцом обсуждали это, Эмори, – с сожалением улыбается Рион, – и твой отец был против.

– Моего отца больше нет, – заставлю голос не дрожать. – Теперь я вольна сама принимать решения.

– Что ж… – Рион проницательно смотрит мне в глаза.

– Благодарю, – склоняю голову. – Я могу идти?

– Да.

Шагаю к двери, когда Рион окликает:

– Эмори?..

Оборачиваюсь.

– Твой отец был мне хорошим другом и товарищем, – будто бы другим голосом говорит Рион и смотрит с вполне искренним сожалением. – Мне жаль. Мне очень жаль, что так вышло.

Захлопываю за собой дверь зала советов и сходу на кого-то налетаю.

– О, простите… Я вас не заметила, – виновато склоняю голову и спешно отступаю назад, уступая дорогу предводителю рафков.

– Ну что ты, милое дитя, ничего скверного ты не совершила, – раздаётся в ответ лилейный голосок, манерно растягивающий слова, пока я смотрю на блестящие чёрные туфли альбиноса и пытаюсь справиться с накатывающими слезами. – Допрос уже закончен? Я могу повидаться со стариной Рионом?

Медленно, с опасением поднимаю глаза, скользя взглядом по долговязой фигуре рафка, что в этот раз облачился в красный и крайне экстравагантный костюм с высоким стоячим воротом и блестящими пуговицами и уже собираюсь ответить, как…

Вал подносит ко рту руку, в которой держит большое зелёное яблоко, и с громким характерным звуком вгрызается в него зубами.

– Ничего не могу с собой поделать, – в глубине его полупрозрачных серых глаз, едва заметно вспыхивают огоньки пламени, а уголков губ касается загадочная улыбка. – Привычка одного моего старого друга, – яблоки.