Окатанский боец

Полгода ушло на физическое и моральное восстановление. А затем, вместо реабилитации, наступили самые ужасные месяцы моей жизни… меня судили.

Как оказалось, по новому законодательству, одобренному советом Верховных намалов, я нарушила десяток законов! И самый страшный из них, влекущий за собой суровое наказание, звучал как «Предательство человеческой расы». Я не имела права вставать на защиту морта, и уж тем более на финале Кровавого сезона.

Если бы не отец, вероятнее всего меня бы прозвали всенародной изгнанницей и выставили за ворота города.

А дальше, оставалось бы рассчитывать на удачу отыскать воду в пустыне, или же на максимально безболезненную смерть… что вряд ли. Так что только благодаря влиянию и положению отца в обществе, суд в наказание за проступок, на три года сослал меня в Шэлманский монастырь с запретом на покидание территории деревни.

Сперва я была пленницей, а потом стала «своей». Тогда и начались тайные побеги из Шэлмана на встречи с Дьеном. Кто бы мог подумать… что одна из них, в конечном счете, закончится клеткой где-то в Мёртвых землях и условиями, что выдвинет для меня никто иная, как Сэйен – дочь признанных героев и изгнанница Тантума.

Ночь наступила.

Меня бросили обратно в клетку, поставили снаружи жестяную миску с мутной вонючей водой, как какому-то бродячему псу, и даже охрану не выставили, заперли дверь и оставили в полной темноте смотреть на звёзды через круглое окошко в стене.

Кажется, я задремала, а разбудил меня оглушительный лязг, от которого сердце подпрыгнуло до самого горла, и приглушённый вскрик вырвался изо рта от испуга.

Оказалось, это всего лишь Сэйен разбудила меня ударом стальной балки о клетку.

– Прости, не удержалась. Ты так сладко спала, – хищно улыбнувшись, Сэйен приседает на корточки. – Заскочила поинтересоваться, как обстоят дела с принятием решения?

Откажусь сотрудничать, и уже через минуту меня бросят на корм новорождённым рафкам; даже обращать не станут. Соглашусь, и придётся совершить самый опрометчивый поступок в своей жизни – снять с монстра оковы.

– Кто этот морт? Почему он так важен? – едва ворочая языком в пересушенном рту, смотрю на Сэйен туманным взглядом. Её алые глаза, словно два адских кострища горят в полумраке, а белозубая улыбка выглядит ещё более жестокой, чем раньше.

– Ты ведь не думаешь, что я стану посвящать тебя в эту информацию, – приглушённо усмехается.

– Если он так важен… – не без труда сглатываю.