Рассказы

На первом этаже Антон сразу устремился из банка наружу, на солнцепек, встал на гранитном крыльце, закурил сигарету. Несколько раз затянулся, что было духу. Нужно было принять решение, но какое – еще он не знал. Приподняв плечо к носу, он понюхал свою рубашку – розовый запах, слава богу, пропал…

На другой стороне дороги, у железных ворот новостроя – желтой церкви с золочеными куполами, как всегда на деревянных ящиках и на стульчиках сидели нищие перед своими консервными банками.

«Может, милостыню подать? – спросил Кочетов сам себя.

Но перебегать дорогу между машинами, суетиться ему сейчас не хотелось.

«Впрочем, глупости, суеверие», – согласился он сам с собой.

Парадная дверь за спиной у Антона то и дело отворялась, взад-вперед пропускала народ: банк, действительно, нужен многим – с этим уж не поспоришь.

«Хорошо бы сейчас в гараж. Но хотя – зачем? „Мерса“ нет там, ведь он в ремонте».

Так ему сказал Зеленицкий и еще попросил нынче день побыть дома, не отлучаться.

Антон бросил окурок в урну, сошел с крыльца, побрел по тротуару в сторону, где был дом. Пешеходы обгоняли его, лезли по встречной в лоб. Черт бы их всех побрал!

У светофора, на переходе, как всегда в этом месте, он посмотрел направо. Если ехать туда, направо, по проспекту, которому отсюда конца не видно, – город кончится, поплывут поля на склонах пузатых холмов, окаймленные лесополосами. Дальше по дороге – тайга: ели, сосны, осины, березы. Через десять часов пути, через тысячу сто четырнадцать километров, будет Омская область, степь… Речушка на дне оврага и деревня Мостки – там и есть его настоящий дом.

Кочетов написал в анкете банка при поступлении, что приехал на Урал заработать, но на самом деле, он приехал, чтобы не спиться. Зрелые мужики и ровесники, да и многие бабы и школьники пили в деревне Мостки. Антон после армии собирался осесть в деревне, но, понаблюдав, как опускаются, тускнеют его друзья, и сам, напившись несколько раз до бесчувствия, испугался, понял – надо бежать отсюда.

Войдя в квартиру, Антон запер замок на фиксатор – чего никогда не делал, – и усмехнулся: все равно не поможет. Проблему как-то нужно было решать.

Он переоделся в домашнее, сел на подоконник – глядеть во двор, просто ждать – и уж будь что будет.

Очень скоро ему позвонили в дверь. Кочетов даже вздрогнул. Позвонили опять, продолжительней и настырней.