32-й кабинет

– Анжелочка, я понимаю, как Вам тяжело, – проникновенно заметил Кузьмин, и та просто расцвела от удовольствия.

– Я сейчас выпишу Вам лёгкое успокаивающее, и Вам легче станет засыпать.

Психиатр с чарующей улыбкой, действовавшей безотказно на пациентов женского пола, принялся за писанину, а Анжела удовлетворенно вздохнула. Наконец-то попался специалист, который вошел в её положение, и отнесся к ней внимательно. Вот, к такому она будет ходить на прием с удовольствием.

После работы, Дина по дороге заглянула к Кузьмину.

– Здравствуйте, коллега! Приходила к Вам наша пациентка?

– Приходила, – рассмеялся врач.

– Что-нибудь есть по Вашей части?

– Похоже на то. Акцентуация, пограничные состояния… Я ещё не определился окончательно, но она пришла по адресу. Кстати, а как там ваш Братанович? Что-то давненько его не было.

– А Вы разве не знаете? – удивилась Дина.

Кузьмин отрицательно покачал головой.

– Он умер. От рака толстой кишки.

– О-о-о, голубушка, а ну-ка присядьте.

Кузьмин ухватил Дину за плечи и чуть не насильно усадил ее в свое мягкое кресло. В глазах коллеги он увидел печаль, раскаяние, и понял, что сейчас его профессиональная помощь понадобится именно ей.

– Дина Алексеевна, Вы ему ничем не могли помочь! И я – не мог! Это был его выбор, слышите?

Братанович был «хроническим» пациентом Дины и страдал навязчивым состоянием, синдромом сутяжничества, «борцом за правду и справедливость».

– Мы не можем заставить человека стать умным и воспринимать наши доводы адекватно. Просто не можем! Уясните себе это и не смейте обвинять себя в бедах пациентов. В любом случае, каждый сам несёт ответственность за себя.

– Я понимаю. Но от этого не становится легче, – кивнула Дина.

– Голубушка, не берите в голову. У Вас, я вижу, гипертрофированное чувство ответственности за людей. Так вот, успокойтесь! Вы – не Президент страны, чтоб так переживать за всех! Хотя, как раз он-то и не переживает.

Дина понимала, что Кузьмин совершенно прав. Только изменить свою внутреннюю сущность она никак не могла.