Как я стал предателем

Он пошуршал бумажками и продиктовал. Цифры были мне совершенн незнакомы. Может, номер поменял. А может, я ему ни разу в жизни до этго не звонил.

Но, что удивительно, голос он узнал сразу.

– О, товарищ Шубин! Приветствую! Вы очень вовремя – у нас сегодня собрание! Будем обсуждать…

– Расскажешь, как приду. Вы всё там же?

– Да, разумеется. Но ячейка растёт…

Я повесил трубку и вернулся к столу. Они что-то обсуждали по-английски, но при моём появлении тут же умолкли.

– Так что там с Гришей,– спросила Арина.

– Умер он. Это я уже сказал,– я снял куртку с вешалки и подумал, что сейчас всё равно слишком жарко, чтобы её надевать.

– Он тоже на Башне работал?

– Я не знаю, где он работал. Знаю, что умер. И мне этого достаточно. Пойдёмте, господа.

– Куда?– осведомился Эшенди.

– Смотреть на гражданское общество.

– Нам надеть маски?

– Не нужно. За пять минут дойдём. Тут недалеко.

Мы пошли тёмными улицами. Нужный дом нашёлся удивительно быстро.

Дверь подъезда обзавелась кодовым звонком.

Краем глаза заметил, как Эшенди что-то проверил в кармане. Это он правильно.

Наконец, вот знакомая дверь. Она совершенно не изменилась, только покрашена.

Я позвонил. Дверь распахнулась. На пороге стоял подсохший, но совсем не изменившийся Павлик – коротко стриженный, взбудораженный, в заново пошитом по росту френче как у Ким Ир Сена.

За его спиной, в четырёхкомнатной квартире – дым коромыслом. Какие-то тощие личности сидели на диванах над полной пепельницей и пустой коробкой из-под торта и спорили с обилием корейских терминов.

– Товарищ Шубин!– крикнул Павлик.– Вы как раз вовремя! Заходите, заходите. Вы должны помочь нам в разгроме этой оппозиции. Смотрите сами, они ставят сонбун вперёд чучхе! Ну разве так можно, а? Товарищ Шубин, не прячьте глаза! Вы ведь один здесь меня понимаете и полностью со мной согласны!

К похвалам от людей вроде Павлика я отношусь с подозрением.

– Простите, что это?– спросил Эшенди, оглядываясь вокруг,– Кто все эти люди.

– Ростки гражданского общества, которые вы ищите. Вот на этом диване – Общество Солидарности с Северной Кореей. А на соседнем – Чучхейское Общество Солидарности с Северной Кореей. У них полным ходом партийная дискуссия. Разоблачают ревизионизмы друг друга.