Как я стал предателем

Её тоже не отпускает железное сердце Хоккайдо.

Объект 104 сверкал прямо по курсу. Башня была похожа на струну. Горные кряжи скрывали её подножье, а вершина пронзала небо.

– Беда с этими женщинами,– произнёс я.

– Угу. Как вернёмся, я в массажный салон. Тебя подбросить?

Москаль-Ямамото – крепкий и кряжистый. Всё такой же, каким был в восемь лет, когда мы с ним познакомились. Разве что вырос.

На смазливом лице метиса сверкают прямоугольные очки в толстой оправе, в стиле Жана-Поля Сартра и советских физиков.

– Не надо,– говорю я.

– Там китаянки,– со смаком говорит Антон Кэндзабурович,– Скоро здесь всё китайским будет. Уже договоры подписывают. Рабочие визы, квоты расширяют. Японская Социалистическая Республика Хоккайдо ждёт гостей.

– Откуда ты всё знаешь? И про дежурную, и про договоры.

– Опыт, опыт. И наследие предков. А ты что? Всё оплакиваешь старую любовь?

На зеркале заднего вида прыгали два брелка – храмовый амулет для безопасной езды и миниатюрная атомная бомба из красного плюша.

Я достал сигмаметр и стал смотреть на экранчики.

– Что с колебаниями?– Москаль-Ямамото щурился на дорогу.

– А, да. В норме. В норме! И красные, и зелёные.

– Следи внимательней. Мы сейчас находимся, можно сказать, в одном из самых опасных мест планеты Земля. Не время о школьницах думать.

– Я не думаю. Прошло семь лет!

– Вот! А через год будет восемь.

– Мне это не нравится.

– Не нравится через Квадраты – поехали через Море Изобилия. Ты ведь этого хочешь?

– Разговор мне этот не нравится.

– Сам начал.

На красном экранчике мигнула сотня. Но потом снова упало в сорок шесть. Может быть, всплеск. А может, просто барахлит. Здесь, у Штыка, все наблюдения могут быть только косвенные.

Это я вам как физик говорю.

Дорога пошла на подъём.

– Красная сотня,– сказал я,– Мигнула и пропала.

– А сколько сейчас?

– Сорок шесть.

– Напомни, чтобы я тебя предупредил,– сказал он,– Потом, если вернёмся.

– Это что-то с колебаниями?

– Нет, не с ними. Что там с лямбдой? Не выправились?

Я достал лямбдомерку.

Три основных датчика шкалили, остальные показывали погоду на Марсе. Кроме куприяновской дельты, которая явно шла с одного из малых спутников Юпитера.

– По прежнему чушь?– Москаль-Ямамото не отрывает вгляд от дороги.

– Да. Никакой согласованности.

– Мой опыт подсказывает, что там просто муся накрылся. Вот и передаёт непонятное.

– Как он может что-то передавать, если накрылся?

– Он не весь накрылся.