Как я стал предателем

Это советская национальная политика.

– Вот! А было бы равноправие, он бы так и собирал мусор в родной Ивамидзаве.

– Мы должны бороться за права меньшинств,– Пачин, не переставая говорить, попытался сунуть листовки двум девушкам из выпускного класса,– Которые угнетены.

– Лучше бы ты за православие боролся,– Москаль-Ямамото звенул и сощурился на солнце,– Сейчас это модно. Батюшки каждый день по телевизору выступают.

– С православием всё в порядке,– заявил Пачин,– Есть соборы в Саппоро и Хакодатэ, местные церкви, всё всегда открыто и службы идут.

– Но ты сам туда не ходишь.

– Я демократ и сам решаю, куда не ходить! Церковь прошла через годы террора и добилась права учить тому, что считает нужным. Она больше не под угрозой. А вот культура Хоккайдо – под угозой! Даже сейчас, в девяносто втором году, она почти что ещё одна республика Союза, вроде Монголии.

– Веришь – меня устраивает!– Москаль-Ямамото усмехнулся.– Пусть хоть совсем подсоединится.

– Ты великорусский шовинист…

– По фамилии Москаль-Ямамото. Типичная фамилия русского шовиниста. Хотя, после Шатуревича и Вандервелзина я уже ничему не удивляюсь.

– Это будет конец!

– Это будет как минимум удобно. Стал вот Карафуто обратно Южным Сахалином – и ничего не закончилось.

Москаль-Ямамото был очень типичным порождением той эпохи излёта Перестройки, когда стало ясно, что Советский Союз устоит – как минимум, в этой вселенной эвереттового макроконтинуума, но никто толком не знал, ни что делать, ни за что держаться.

Взбесившиеся по случаю отмены цензуры журнали заразили читающих жаждой спорить. А люди хоть и начитанные, но циничные (Москаль-Ямамото в свои четырнадцать был именно из таких) быстро научились над читателями журналов издеваться.

Тогда я слишком много учил математику и потому не мог понять – почему одним и тем же способом можно на одних и тех же фактах можно доказать совершенно противоположенные вещи? И я даже помню, что слушая это нагромождение аргументов, я пытался установить, можно ли выстроить такую систему посылок и выводов, чтобы получилось что-то, где оба этих взгляда на мир сошлись? Наверное, это доказывается через одну из многозначных логик, что живут в зелёном пособии Карпенко…

А потом я понял, что тут не надо никакой логики.