Как я стал предателем

Москаль-Ямамото тоже был на допросе, и, несмотря на все свои махинации, благополучно вернулся к работе.

– Если не секрет, зачем меня вызвали?

– Человек умер.

– А что за человек?

– Мы вызвали вас для его опознания.

– И как вы угадали, что я смогу его опознать?

– Это закрытая информация.

Мы прошли через основное здание Центрального Госпиталя, как нож через масло. Накано прекрасно орентировалась в этом стерильно-белом лабиринте коридоров, лестниц и регистратур. Похоже, для неё это было не первое, и даже не десятое подобное дело.

Мы вышли во двор, обогнули корпус и оказались перед малозаметным двухэтажным домиком из красного кирпича. Судя по фасаду, он помнил ещё те времена, когда Япония была единой империей.

В прозекторской очень чисто и тихо. Старомодные гранитные столы пахнут дезинфекцией. И дежурный, и безмолвные санитары – сплошь японцы. Наверное, здешние должности передают по наследству.

– Q-57,– говорит краболовка. Даже форменные белые бахилы кажутся на её ножках частью обязательной униформы.

Тело выехало из шестиугольной ячейки холодильника. На скукоженных пальцах ног сильно отросли ногти. Санитар без предупреждения стащил простыню с головы.

Я посмотрел. Это оказалась не так страшно. Потому и не предупредили, что в таком виде он не пугал.

– Вы знаете этого человека?

Можно было не наклоняться – всё ясно и так. Побородок, виски, чёлка – такие же, как я увидел в первый день саппорского лицея. Только немного выросли и кожа теперь сухая.

Для порядка я склонился над знакомым лицом.

– Узнаю. Это он.

– Что за “он”?

– Мой друг по Лицею. Судя по обстановке,– я вдохнул морозный воздух из камеры холодильника,– покойный.

– Назовите имя и род занятий опознанного вами друга.

– Григорий Пачин. Я не зню, чем он сейчас занимается.

Краболовка сделала рукой знак. Я не успел разглядеть, какой.

Санитар щёлкнул мышкой и Пачин уехал обратно ячейку.

– Как вы познакомились?

Я не выдержал.

– Хватит! Это всё есть в моём личном деле!

– Прежде, чем ехать сюда,– сказала краболовка,– я запросила центральный архив Саппоро.

Мне казалось, что она врёт. Но неясно, зачем.

– Мы познакомились в первом математическом лицее Северное Сияние.

– В каком году это было?

– Это был 1992. Мне исполнилось четырнадцать, когда я поступал.