Бабочка Маримба

Он был слишком счастлив, слишком самоуверен. А Розмари была слишком хороша сегодня. Слишком щедра на ласки. Слишком…

Диего Ромерес пробыл в таверне до заката. Когда огненно-красное солнце коснулось горных вершин, он опомнился.

– Что я делаю? Лаура ждет меня, а я лежу на белых кружевных простынях в комнате Розмари, – подумал он, откинул одеяло, поднялся. Посмотрел на разрумянившуюся Розмари, спросил:

– Чем опоила ты меня, плутовка?

– Своей любовью, милый, – ответила она. – Не уезжай, Диего.

– Нет, Розмари, – сказал он слишком резко.

Она закрыла лицо руками. – Не вздумай плакать. Я женских слез не выношу.

– Не буду, – она поднялась, надела простое платье, заколола волосы.

– Налей еще вина из нашего кувшина, – поцеловав ее в губы, попросил Диего. Розмари рассмеялась, подала ему бокал, наполненный до краев.

– Пейте, ваша милость, и помните меня всегда, всег-да…

– Тебя я никогда не забываю, – улыбнулся он. – Запомни это, дорогая. Мне пора.

Нам правила приличий нарушать не стоит.

Ты замужем.

Люби супруга. А я… – он поцеловал Розмари. —

А я поеду к девочке своей.

К своей жене, которую любить я обещал, как дочь.

Как дочь, запомни это, Розмари. И не ревнуй меня.

– Так значит, с нею вы не спите, как со мной? – на лице Розмари отразилось недоумение.

– Как можно, с дочерью в постель ложиться? Это грех большой, – воскликнул Диего. – Я не безумец. Верь мне, дорогая.

– Верю, – Розмари лукаво улыбнулась. Подумала:

– Меня считаешь дурой, хорошо.

Тебе потом я все припомню, старый греховодник.

Она распахнула перед Диего дверь, поклонилась:

– Сегодня сделали меня счастливой самой, вы, мой господин.

– А ты меня, моя богиня, – прижав Розмари к груди, сказал он. – Пора. Я слишком, слишком задержался здесь сегодня.

– Так приезжайте чаще на часок, другой, – шепнула ему Розмари.

– Чертовка. Люблю тебя до забытья, – Диего страстно поцеловал Розмари, сбежал вниз, бросил трактирщику увесистый кошелек. Сел в экипаж, уехал.

Солнце закатилось за горы.

Последние лучи света перетекли за ним следом. Стало темно. Запели цикады. Накаленный за день воздух начал быстро остывать. Диего Ромерес поежился. Какое-то недоброе предчувствие царапнуло его сердце. Он нахмурился. Потер виски. Подумал:

– Это от вина. Я слишком много выпил. Слишком…

Трактирщик посмотрел на жену недобрым взглядом, сжал кулаки:

– Ты сегодня слишком долго пробыла с ним…

– Опять ты за свое, Энрике, – с укором сказала Розмари.