Пятьдесят свиданий с врагом

Уитни тоже зевнула. Кажется, ночные посиделки отменялись.

Подруги разбрелись по комнатам, а Джун долго не могла уснуть. Ее будоражило будущее, щекотало перышком изнутри, не давало ровно дышать. Пижама казалась неудобной, луна в окне – слишком яркой. Совершенно невозможно расслабиться.

Завязав непослушные волосы в хвост и сунув ноги в тапки, она решила спуститься на кухню. Хотелось сжевать на ночь что-нибудь вредное, вроде большой порции лазаньи.

Джун отправилась длинным маршрутом, чтобы прокрасться мимо комнаты Тони, где он сейчас спал.

Добравшись до конца очередного коридора, она завернула за угол и с надеждой обвела взглядом стену, мечтая пройти сквозь нее, чтобы оказаться рядом с парнем, по которому соскучилась. Просто поздороваться с ним… Целую неделю не виделись.

Она мысленно себя отругала за дурацкие мысли и сделала несколько шагов вперед, когда хлопнула дверь за спиной. Дверь в комнату Тони.

Джун оглянулась – и на мгновение потеряла дар речи. Мел, растрепанная, раскрасневшаяся, замерла в ужасе и пролепетала:

– Я… мне нужно было с ним поговорить.

– Конечно, не объясняй, все в порядке, – возразила Джун и улыбнулась: – Спокойной ночи.

А у самой внутренности будто на переработку отправили, до того больно стало. Горячо. Невыносимо. Джун завернула за угол и прислонилась спиной к стене, силясь вспомнить, куда и зачем шла. Перед глазами – широкая лестница на первый этаж, пальмы в вазонах вдоль балюстрады, а в мыслях – коллапс.

Джун не двигалась, пока не затекли ноги, а потом вернулась к себе.

Села на кровати… и просидела до рассвета, ощущая, как с сердца невидимая рука медленно снимает слой за слоем, добираясь до сути, оголяя. Наступи – и от беззащитной сердцевины ничего не останется.

Джун боялась нового дня. Не потому, что, кажется, Тони этой ночью победил в пари, а потому что…

Здесь она оборвала мысль, запретив себе даже думать об этом.

Тони

– Что сказал доктор Айзенберг? – спросил он у отца, удерживая плечом телефон, чтобы не выпускать руль из рук.

– Сказал, что все будет хорошо, – бодро ответил Фрэнк. – Все будет хорошо, но уже без меня.

Тони сглотнул ком в горле и, свернув к обочине, остановился.

– А подробнее? Стало хуже? Лучше? Какие прогнозы?

– Полгода максимум.

Проклятье. Твою мать. Как это вообще могло случиться с Фрэнком?

– Сынок, не надо драмы, я уже говорил. И ради бога, не рассказывай Джун… Во сколько ты сегодня будешь дома?

– Вечером, поздно.

– Хорошо.