Чужие здесь не ходят. Дела ведьм. Часть третья

По контракту ему здесь придётся торчать не менее полугода, и, как ни грустно было это признать, но это время ему, видимо, придётся жить как монаху, полностью посвятив себя труду и воздержанию.

«Эх, просилась же Юлька со мной, надо было её с собой прихватить. Поселил бы здесь у какой-нибудь старухи и жил бы себе припеваючи. Так нет же, идиот, понадеялся, что найду себе здесь какую-нибудь новую кралю. Вот и сиди теперь, Лёха, просветляйся…»

До конца улицы оставалось всего пара домов, когда он, наконец, приметил выглядывающую из-за зелёного штакетника тщедушную старушку.

– Здравствуйте! – обрадовался Лёха, – А я уже думал, что в деревне никто не живёт.

– Здравствуй, милок, – приветливо кивнула местная жительница, – это откуда же в наши края такого красавца занесло?

Лёха ухмыльнулся и подошёл поближе.

– Да вот на работу к вам приехал.

Надбровные дуги старушки, давно лишённые хоть каког-нибудь намёка на волосяной покров, удивлённо приподнялись.

– На работу? – воскликнула она, – Это куда же?

Парень неопределённо махнул рукой в сторону леса:

– Да так, строить будем… – и, желая предотвратить поток новых вопросов, спросил: – Я вот хотел узнать, нельзя ли здесь у кого-нибудь парного молочка прикупить?

– Молочка хочешь? – всплеснула руками старушка и, решив не упускать возможности выведать у этого приезжего побольше информации, распахнула калитку, приглашая незнакомца зайти, – Дык, заходи, я тебя угощу.

– Правда, что ли? – удивился парень неожиданному гостеприимству. – Не боитесь чужого человека в дом пускать?

– А чего мне тебя бояться? – хмыкнула она, – Красть-то у меня нечего, а чего ещё опасаться в мои-то годы? Была б помоложе, может, и остереглась бы сплетен да разговоров, а сейчас… – нетерпеливо махнув рукой, она отступила в сторону, пропуская зазванного гостя, – Давай заходи.

Немного поколебавшись, Лёха зашёл во двор. Увидев, что гость принял её приглашение и готов удовлетворить разгоревшееся любопытство, хозяйка, прихрамывая, засеменила к небольшой, полуразвалившейся летней кухне.

– Звать-то тебя как? – обернулась она.