Жемчужина прощения

– Ты для этого накормил меня этим замечательным печеньем?

– Поняла, но съела? – сощурился он.

– Я еще когда сообщения твои перечитала сегодня, почувствовала, что ты любитель многоходовок.

– Значит, нет? – при этом Максим чуть сильнее потянул ее к себе.

– Это значит, что мне по-прежнему интересно, что ты задумал. И близость же предполагает некое обоюдное открытие, не так ли?

– И да, и нет. Потому что пульт управления будет полностью в моих руках.

– Мне страшно, – честно призналась она, но продолжала лукаво улыбаться.

– Я знаю. И я ничего не буду делать без твоего разрешения. Ни сейчас, ни в процессе.

– Что от меня требуется? – вздохнула Ганна.

– Держи передо мной ладони.

Максим достал из кармана алую нить, сделал пару оборотов вокруг ее левого запястья и прежде, чем затянуть узел, тихо произнес:

– Представь, что это закрывающаяся дверь, пусти меня в нее, вообрази, как я проскакиваю к тебе в этот проем.

И как только он ощутил вход, затянул узел.

Тело девушки дернулось, зрачки расширились. Это состояние каждый описывает по-своему. Но чаще всего людям кажется, будто по стенам и всем окружающим предметам идет призрачная рябь, как если бы тонкий слой воды стекал сверху вниз, обволакивая и чуть искажая все вокруг.

Максим продолжал. Он оставил довольно много нити между руками и сделал несколько оборотов вокруг второго запястья.

– А теперь представь, что я жду тебя, распахнув объятья, беги ко мне навстречу через эту дверь, пока она не закрылась.

Ее импульс был оглушающе мощным, и колдун, затянув второй узел, подумал, что если такая проклянет в сердцах, то мало не покажется. А потом с удовлетворением отметил, как крепка и комфортна образовавшаяся связь. Он расставил пальцы и начал хитрым образом наматывать алую нить себе на руку. Ганна видела, что он произносит что-то, не могла разобрать ни единого слова, однако чувство, что она, будто марионетка, повисает на этих ниточках, нарастало.

– Готова? – его голос был нежным и сладким.

Девушка кивнула – и в одно мгновение некие внутренние ее струны натянулись и зазвенели. Казалось, они пронизывали все ее тело, а Максим держал их, словно вожжи. Колдун резко дернул – и те сократились, притягивая Ганну к нему. Девушка буквально рухнула в объятья, утыкаясь носом в шею и еще чуть влажные после душа пряди волос.