Жемчужина прощения

– Тихо, тихо… Не волнуйся! Мы во всем разберемся! – шептал он, гладя невольную гостью по плечам и светлым волосам. Да только, ощущая грохот ее сердца, замечая, как дрожат тонкие пальцы, сам был далек от спокойствия. Конечно, Максим не мог остаться равнодушным к переживаниям девушки, но для него, имевшего много козырей в рукаве, к волнению за Ганну примешивалось еще пьянящее ощущение близости и какой-то особенной силы, обретающей смысл на фоне беззащитности и хрупкости девушки.

Гостья наконец чуть высвободилась, чтобы заглянуть колдуну в лицо.

– Скажи, ты вообще кто? – прошептала она.

– В этой истории – еще не знаю. Потому что до сих пор не знаю саму историю. Очевидно, хотим мы этого или нет, мне отведена в ней некая роль. Но чтобы не забивать себе голову вопросами, ответы на которые мы, скорее всего, получим не скоро, давай сойдемся на том, что я кто-то вроде рыцаря со своим кодексом чести и личными интересами в нагрузку.

Ганна тут же в смущении отвела глаза. О, эти непостижимые женщины! Мир будет рушиться, но комплимент действует безотказно! От единственного сказанного слова эндорфины мгновенно начинают разъедать страх и недоверие. Да, осознанная манипуляция, но без доверия и некоторой расслабленности девушки вообще не удастся ничего выяснить.

– Вчера я предлагал попить вместе кофе. Но ты довольно жестко меня отшила. Может быть, сегодня повезет?

– Да не может такого быть! – ответила она уже куда более спокойно и слезла с его коленей. – Я была бы рада…

– Тем не менее у меня есть доказательства в телефоне. Точно! В телефоне! – Он вскочил с кровати и бросился в коридор за ее сумкой. – Ты не пошла со мной пить кофе, потому что собиралась встретиться с какой-то странной женщиной, обещавшей объяснить, почему сестра твоей бабушки так ждала рождения девочки и почему она никак не рождалась, – в спешке начал объяснять он.

Девушка выловила из сумки телефон, но тот, похоже, давно сел. Максим выдал ей зарядник, поставил вместительную турку на плиту и, взяв с Ганны клятвенное обещание следить за кофе и никаким женщинам без него не звонить, убежал в душ.