Город разврата

Первый этаж был облицован плитами из необработанного камня, так что палаццо Фуменалей становилось похоже на неприступную крепость, но Филс прекрасно понимал, что проникнуть туда не только нужно, но и возможно.

Парнишка с внешностью Филса – не редкость на улицах приморского нашего города. Тощий, но не измождённый, а жилистый, привычный к самой грязной работе, со спутанными густо-каштановыми волосами до плеч. Только довольно привлекательное лицо не позволяло ему слишком легко затеряться в толпе.

Филс был из породы ночных демонов. Так называют юных воришек, которые достаточно упорны и наблюдательны, чтобы не ограничиваться кошельками случайных прохожих, или тушёной рыбой, или кочанами капусты с городского рынка. Они долго, внимательно и совершенно незаметно для хозяев наблюдают за домом, чтобы за один ночной визит утащить что положено. Причём делают это настолько ловко, что пропажу порой обнаруживают только спустя несколько месяцев.

Филс обхаживал этот особняк второй месяц и уже смог разглядеть всё, что нужно. Сейчас ему оставалось дождаться третьих сумерек, этого самого тяжёлого, одуряющего часа, когда солнце уже скрылось за горизонт полностью, и только над Железными горами слабо тлеет отсвет умершей зари. В приличных домах уже закончили с ужином и гасят свечи, готовясь ко сну. Даже слуги ничего толком не соображают, измученные дневной суетой, а для хозяев тоже уже всё закончено, и все оставшиеся дела можно сделать и завтра.

Это самый счастливый час и для ночного демона, потому что на улицах уже почти никого, пробраться можно незаметно, а слабого света весенних сумерек хватает, чтобы отыскать самое ценное.

Особняк был здоровенный, настоящее палаццо, хоть и стоял на краю не особенно престижного мукомольного квартала. Окна первого этажа выходили в сад, а между глухой стеной сада и соседнего особняка был невероятно тесный даже не переулок, а щель между домами, куда не протиснуться взрослому человеку.

Раздевшись догола на зябком весеннем ветерке, он натирал тело оливковым маслом, словно древний атлет. И вот оно уже лоснилось, так что в свете медленно всходившей Луны можно было разглядеть и мускулы, и подтянутый живот, а на лицо, напротив, легла тень отросших волос.